Когда-то бренды вроде Adidas и Reebok владели своими фабриками и сами шили свои кросовки.

Ключевой перелом произошел к 90-м годам прошлого века. Nike первым показал, как можно построить глобальный бизнес без заводов, и его успех вдохновил остальных. К 1993 году Nike, Adidas и Reebok уже производили около 200 миллионов пар обуви в Азии, не владея там ни одной фабрикой. Теперь они размещают заказы на изготовление у контракторов. Одна и та же фабрика вполне может выпускать продукцию для нескольких разных брендов. В мире джинсовой одежды ситуация аналогичная и когда, на фантомном советском рефлексе, вы заказываете своим друзьям или знакомым из штатов "фирменные американские джинсы" не забывайте, что это примерно как тащить из Парижа китайский снежный шар с Эйфелевой башней внутри, он, конечно, красивый, если потрясти. И он правда побывал во Франции. Но, как и ваши "фирменные" New-Balance, он был сделан там же, где и остальной ширпотреб, разница лишь в языке текста на упаковке. "Американские" джинсы это сувенир из мира, которого больше нет. И когда вы это осознаёте, вам становится всё равно. Потому что уже не нужно никому ничего доказывать

Помните "Ленвест"? Это было одно из первых СП (совместных предприятий) в позднем СССР

Если вкратце по истории: в 1987-м коммунисты разрешили СП и бундесы выбрали ленинградскую фабрику "Пролетарская победа" (входила в состав обувного объединения “Скороход”) как самую годную.

В то время международном рынке у Salamander дела шли ни шатко не валко, а в Союзе "солому" обожали. За полгода перестроили цеха, стали выдавать по миллиону пар в год. К 1992-му разогнались до 2, 6 миллионов — обувь считалась лучшей в стране. Народ толпился в очередях и брал любые модели, ящерка на коробке заслуженно считалась знаком качества.

К сожалению, как только СССР рухнул и исчезли дешёвые материалы по госцене, Salamander быстро потерял интерес к Ленвесту. Ещё пару лет фирма держалась. Фабрика искала других поставщиков, пыталась торговать оптом, но ничего не спасло и в итоге производство накрылось медным тазом — долги под 27 миллионов марок, банкротство. А вот младший брат Ленвеста, Белвест, жив до сих пор — спасибо лукашенковскому волюнтаризму.

Запад в СССР был для многих волшебной страной Оз, в которую летали только самые красивые стюардессы и ходили счастливчики — моряки дальнего плавания. Ну и всевозможная элита, конечно: МГИМО-финишед, балеруны, конькобежцы...

"Там улицы с шампунем моют и 100 сортов колбасы" — передавали советские граждане друг другу по сарафанному

Чем больше наука объясняет, тем меньше остаётся места, где "работает" Бог.

Этот эффект в богословии даже получил официальное название — "Бог пробелов" (God of the gaps), термин закрепил в XIX веке шотландский богослов Генри Драммонд, а позже его использовал (уже с критикой) немецкий теолог Дитрих Бонхёффер в письмах из тюрьмы в 1944 году: он писал, что богословие не должно прятаться в тех дырках, которые наука пока не заполнила, потому что наука их закрывает одну за другой.

Раньше засуха — гнев богов, чума — расплата за грехи, молния — стрела Зевса.

Сегодня это климатология, вирусология и физика атмосферы. Бог не исчез — просто территория, где он "нужен", методично сжимается с каждым новым открытием.