Лет 7-8 назад отправляла посылки по работе очень ... рождения, кроме той девочки, никто и не посмотрел.

Лет 7-8 назад отправляла посылки по работе очень часто, почти каждый день. Пару раз в неделю на почту залетала бешеная бабка в самый час пик, когда народу вагон, и орала, что она блокадница, ветеран ВОВ, ее должны пропускать без очереди, поливала каждый раз работниц говном, и ей отдавали ее посылки без очереди и даже без документов. Что она там каждую неделю заказывала — непонятно.

Видимо, в какой-то момент терпение работниц лопнуло, с ней вызвалась поработать самая молоденькая и бойкая. Все по классике: вежливо, учтиво, просит документ, бабка орет, что ничего не даст и ее уже должны тут знать в лицо и [п]опу и давать все просто так. Девушка все так же вежливо просит паспорт, говорит: "Ну так ведь по правилам нужно, по регламенту, вдруг перепутаем и вашу посылку кому другому отдадим". Бабка ломалась минут 5, но дала паспорт. Девочка нашла посылку, оформляет и обращается к бабке по имени и отчеству: "МарьИванна, какая ж Вы блокадница и ветеран ВОВ, Вы ж родились в 44 году... "Повисает тишина, бабка хватает паспорт и посылку, ворчит что-то себе под нос и сваливает в закат, очередь начинает хихикать, персонал тоже. Никто даже не подумал и не посчитал, что бабуся ну никак не тянет на возраст блокадницы да и сотрудников почты она, видимо, так закошмарила, что на год рождения, кроме той девочки, никто и не посмотрел.

13 Feb 2024

Душевные истории ещё..

- вверх -

Д А Л Е Е!

15 сразу

* * *

Это случилось тогда, когда компьютеры только завоевывали пространство нашей страны. Время было тогда довольно тяжелое и мне, помимо преподавания, приходилось подрабатывать в одной фирме, которая занималась продажей компьютеров, оргтехники, а параллельно оказывала услуги по установке софта и написанию программ.

Руководство

Показать полностью... (до 1 мин. чтения)

фирмы было заинтересовано в основном в продаже железа, поэтому всем остальным занимались "вольнонаемные" вроде меня.

Естественно, что о моей подработке знали все мои родственники и знакомые. Как-то один из них дал мой телефон своей знакомой. Та позвонила и сказала, что ей необходимо внести правки в какую-то программу.

Терпеть не могу лезть в чужой код, но деньги были нужны, да и неудобно сразу отказывать, ведь знакомый порекомендовал меня.

Поехал к потенциальной клиентке, чтоб на месте посмотреть, что там у нее за проблема — все равно она по телефону толком ничего не смогла объяснить. Приехал, посмотрел и понял, что взяться за эту работу никак не могу.

Пытаюсь объяснить женщине, что не знаю язык, на котором написана программа и ей лучше найти спеца именно по этому языку. Она мне:

— А мне сказали, что ты программист.

— Программист.

— Так почему ты не можешь подправить программу? Ее даже писать заново не надо, всего-то немного изменить.

— Ну, вот как вам объяснить, чтобы было понятно... Вот представьте, что я знаю русский, английский и немецкий языки. А вы хотите, чтобы я исправил текст, который написан на корейском. Понятно?

— Конечно, понятно. Извини за настойчивость, я поищу другого специалиста.

С этим я и отбыл от нее. На следующий день звоню с утра в фирму, где подрабатывал и спрашиваю, есть ли что-нибудь для меня. Отвечают:

— Нет, тишина полная. Хотя звонила какая-то чудачка и спрашивала, знает ли кто-нибудь из нас корейский.

* * *

Как-то, при посещении Нью-Йорка, американский писатель Марк Твен был приглашён за город на званый ужин к одному из приятелей. Выпили, поели, ещё выпили, а потом в сигарной комнате начались разговоры о политике, которые пожилого писателя раздражали так же, как мокрые ноги, чечевичная похлёбка и дураки. В общем, Твен покинул сейшен

Показать полностью... (до 1 мин. чтения)

и отправился пешком до станции, намереваясь успеть на последний поезд до города, благо, там было недалеко. Вот только то ли выпитый алкоголь, то ли опустившийся на землю сумрак, сыграли с ним злую шутку. Писатель заблудился, оказавшись в каких-то трущобах неподалёку от просёлочной дороги, где его тут же окружили четверо мрачных типов, по-хозяйски поглядывающих на его костюм и ботинки. Один из грабителей (а это, конечно же, были они) был вооружён короткой дубинкой, а второй — ножом.

Похлопав себя по карману пиджака, Твен с тоской понял, что где-то посеял своё портмоне, а это означало, что откупиться от преступников не получится, и одежда — единственное его состояние на тот момент.

Как же удивились головорезы, когда вместо того, чтобы испугаться, закричать, молить о пощаде на коленях, бойкий старичок стал в боксёрскую стойку и бодро заявил:

— Предупреждаю сразу, господа, что я буду сопротивляться. Как могу, как умею. Кошелёк я где-то посеял, а мои вещи вам придётся снимать с холодного тела, ибо я не представляю и даже представлять не хочу, чтобы появиться на публике в позорном виде.

Что произошло дальше? Впечатлённые услышанным, преступники усадили писателя в свою повозку и довезли до станции, оплатив билет на поезд до города.

Позднее Марк Твен рассказал эту удивительную историю Майку Буну — одному из своих приятелей и издателей. И тот, в изумлении (сам побывал на месте товарища, но закончилось всё ударом по голове и прогулкой в неглиже до дома) взглянув на писателя, покачал головой и произнёс:

— Мистер Твен, наверное, вы — единственный человек, который, будучи жертвой грабителей, не только не пострадал от них, но даже получил от них помощь.

— Они просто не выдержали моего дьявольского обаяния, — отшутился в ответ писатель.

* * *

Из переписки:

ХХ: Дюкан-диета, если совсем просто, о том, что, чтобы похудеть, надо есть только белок.

УУ: Где ж их столько взять, белок?

* * *

Это было примерно 40 лет назад.

По ящику показывали концерт из Колонного зала Дома союзов. Тогда такие концерты называли эстрадными, там и пели, и танцевали, и что-то рассказывали.

С очередным номером на сцену вышел молодой симпатичный парень и стал показывать фокусы, в общем-то, довольно обычные. В частности, завязывал замысловатые узлы на верёвке, потом предлагал кому-нибудь из зрителей потянуть за концы, и узел рассыпался.

Потом он спустился в зал и стал предлагать зрителям самим завязывать любые узлы, и всё равно они развязывались так же.

По ящику все его манипуляции показывали крупным планом, что называется, до миллиметра.

Делал он свой фокус много раз, зрителям явно поднадоел, в зале пошёл шумок, сначала небольшой, потом всё громче, потом его стали провожать аплодисментами.

Тогда он поднялся на сцену и из всех (!) своих карманов стал доставать часы, которые он поснимал со зрителей, завязывавших ему узлы. Повторяю, перед телекамерой, работавшей крупным планом. На экране были только кисти рук.

Овация была чудовищной.

Я пишу эту историю из уважения к великому фокуснику Владимиру Николаевичу Данилину. Если вам доведётся увидеть любое его выступление, вы запомните его на всю жизнь.

Душевные истории ещё..