Сантехник Коля прожил жизнь зря. Все свои шестьдесят с хвостиком и напрасно. Недавно понял. До этого жил себе и жил: в школе учился, в ПТУ, менял краны с прокладками, ковырялся в чужих унитазах, сшибая шальные рубли с трояками. В общем и целом, был доволен жизнью пока ему в голову не [бах]нуло. Большими деньгами.

Непонятно почему Коля вдруг решил путь срезать. Шестьдесят лет он между помойкой и домом под окнами не ходил, чтоб чем-нибудь по голове не попало. У нас вроде и традиции такой нет: из окон хлам выбрасывать, но нет да нет чего и выкинут лишнее. Бутылку, или окурок легонький, а все равно неприятно. Вот Коле и прилетело неожиданно. Шел он шел, а ему как даст в голову и под ноги упало. Выматерился Коля, макушку пощупал, голову позадирал, на окна глядя откуда вылетело, и только потом под ноги посмотрел. А там деньги. Часть в конверте, а часть наружу вассыпалась.

Подобрал, посчитал — две штуки американских денег, как с куста. И тишина кругом, только счастье в ушах звенит. Ни окно не хлопнет, ни форточка.

Огляделся Колька по сторонам и как смог бегом к себе на пятый хрущевский этаж кинулся. Там на пятом, в однокомнатной квартире он всю жизнь прожил. Сначала с матушкой, она в том же жэке уборщицей работала, а как померла — один одинешенек. Когда по лестнице скакал его чуть не сшибли.

Больно здоровые мужики навстречу вприпрыжку неслись. Колька еще подумал, не их ли деньги-то, подумал, а спросить не успел, как дома очутился и дверь на два замка запер.

Но к окошку подошел-таки и из-за занавесочки выглянул. Здоровые мужики в помойке роются. Ну и на здоровье: ищут чего-то, наверное. Затихарился

Колька и так в квартире и просидел до вечера. Думал чего с деньгами делать и пересчитывал на всякий случай. Так ничего и не придумал. Решил с приятелем посоветоваться — с Академиком.

Тот приятель, правда, и не академик вовсе, а простой профессор математики. Академик — кличка школьная. Они с Колькой в одном классе ботанику учили. Академик, как ботаником в школьные годы был, — так ботаником и остался, только по математике. А Колька в сантехники выбился. Не зря же он в классе заводилой считался и по нему тюрьма плакала по словам директора. Тюрьма плакала, а Колька за Академика заступался в детстве и краны ему всю жизнь бесплатно чинил, хотя

Академик уже и списывать не давал. Может поэтому они и дружили всю жизнь, не знаю.

Взял, Колька бутылку поприличней из тех, что клиенты сантехников благодарят, и спустился на этаж ниже. К приятелю советоваться. И с порога почувствовал неладное. Мало того, что на Академике лицо есть, но зеленое, так и корвалолом у него в квартире несет, как у Кольки перегаром утром пахнет. На кухню, все-таки, прошли. Профессор пельмени вариться поставил, а сам, держась за сердце, рассказывает, как его сегодня арестовывать приходили. Милиция, ага.

В студентах у профессора разгильдяй один числился. Никак экзамен сдать не мог, потому что бестолочь, а в армию не хотел. И обхаживал профессора по всякому: и в ресторан приглашал, и денег сулил. Только у Академика принципы. Да и не интересовало его ничего кроме математики: ни деньги, ни излишества нехорошие в ресторанах. Он даже не женился ни разу.

Математику свою больше женщин любил и ей одной интересовался. А сегодня этот студент к нему домой приперся. Разрешите, говорит, я вам прям тут экзамен сдам, а сам бочком, бочком и в комнату протиснулся. Профессор вежливый — даже сесть охламону предложил, вместо того чтоб послать сразу к чертовой бабушке. Надо сказать, что Академик только и мог послать, что к бабушке. Матом он из тех же принципов не ругался, что и взяток не брал. Сидели они и разговаривали таким макаром — без мата. Вдруг звонок.

Студент вскакивает и в прихожую, а на месте где он сидел конверт остался. Академика, как толкнул кто-то. Не нужен ему конверт и опасен даже. Схватил он его, и в форточку, а в комнату уже милиция со студентом входят. Профессора за взятку арестовывать. Где, спрашивают, конверт с деньгами? Куда дел, зачем выкинул. Щас найдем, отпечатки снимем, в тюрьму заберем. Руки в верх, в общем. И на улицу конверт искать ломанулись. Не нашли. Бог уберег, — закончил Академик рассказ, и выставил пельмени на стол к Колькиной будылке.

Тут все и выяснилось. Как бог профессора уберег руками старого приятеля.

Выпив по маленькой мужики, разговорились. События этого дня ушли: Академик и сантехник разговаривали о женщинах. Опыта по этой части у обоих было немного, поэтому разговор быстро свернул на их школьные увлечения. Колька вспоминал Маринку, профессор Ленку. Девчонки давно уж развелись с мужьями и жили одиноко. У Ленки был сын, у Маринки — двое, зато один из них сидит. И так мужиков развезло воспоминаниями, что они решили твердо. Жениться. И даже не допили тот пузырь. Ведь старая любовь не ржавеет и они уже целовались, когда-то с теми девчонками.

Через два дня было восьмое марта. Купив по букету мимозы у знакомого Кольке барыги, приятели отправились делать предложения.

С деньгами вышла закавыка. Деньги вышли мечеными. Профессор недавно себе ручку купил хитрую, поддавшись на уговоры шустрого продавца в вагоне метро, за сто рублей. Ручка специальная чтоб тайнописью писать.

Профессор тайнописью писать, правда, не писал. Он ее купил, чтоб тайнопись на студенческих ладонях и прочих местах видеть, потому что в ручку фонарик был встроен ультрафиолетовый. Вот в свете этого фонарика и сложившихся обстоятельств друзья увидели на купюрах надпись "взятка".

Хотели было деньги взять и вернуть в милицию. Но это профессор, а Колька-то сразу понял, что если вернуть — посадят Академика. Может и условно, потому что честный, но все равно посадят. Деньги они барыге продали. Тому у которого мимозы покупали. Честно предупредили, что меченые. Барыга смеялся всеми своими золотыми зубами наружу и даже еще тыщу рублей сверху дал. Сказал, что пригодятся. Этот барыга каждый месяц одному из префектуры денюжку носил, чтоб палатки не трогали ну и просто спасибо сказать. Спросите чего смешного? А ничего пока. Смешно будет, когда тот из префектуры с такими баксами в обменник придёт. Он же точно не вспомнит откуда взял. У него таких барыг много.

Лично не проверял, но у нас и не такое случается.

Есть в Ростовской области хутора, где пожилые люди живут как жили еще до царя:) Дети уезжают в город, там женятся, а к бабушкам в отпуск ездят. И эти самы бабушки, скучая, не знают, чем бы детей дорогих встретить-приветить, в том числе совершают различные трудовые подвиги.

Так вот одна из таких бабушек во-первых держала 20 гусей, а во-вторых, в сезон добычи винограда (это когда уже поспел, но еще не убрали) поставила бродить немалое количество вина. Сначала вино бродит вместе с ягодами, потом ягоды следует удалять и выбрасывать. По причине возраста бабушка ягоды за село не повезла, а вытряхнула в колею за забором (сосед проедет на тракторе, и все дела). Покрутилась по хозяйству, то-се, пора гусей кормить. Глядь: все гуси сдохли! Все 20! Растила, старалась...

Что делать, сидит бабка, плачет, обдирает гусей, хоть подушку дочке соберет. Общипала, села на крылечко, пух гусиный перебирать. А обидно ей, носом вниз уткнулась, по сторонам не глядит. И тут сын на жигулях приезжает, вино пробовать. "Мать, говорит, что это за беда у тебя по двору бродит?".

Короче, смотреть на 20 абсолютно лысых гусей съезжались со всей области. Связь между процессами виноделия и гусеводства сами додумайте.

В связи с гибелью Натальи Молчановой, вспомнился другой дайвер.

К сожалению, в широких дайверских кругах Юра Липский стал известен только после своей гибели, хотя, на мой взгляд, Юру можно было бы назвать действительно героем нашего времени. Это был единственный человек, бросивший вызов российским олигархам. Он вступил с ними в схватку

Прочитал, только что, историю о водителе, который подобрал женщину с детьми, презрев вопли жены своего начальника.

Вспомнилась история, которую рассказал как-то муж моей мамы. Он москвич, 1932 года рождения. В августе 1941 года, вскоре после того, как немцы начали бомбить Москву, их класс вывезли куда-то в пионерский лагерь, где-то неподалёку от Ясной Поляны. Прожили они там пару месяцев, а в октябре 1941 года немцы прорвались туда... Бывшие с ними воспитательницы метались в панике и не знали, что делать, когда директору лагеря, удалось тормознуть какой-то штабной(?) автобус. Бывшие в нём военные выслушав его(её) и коротко переговорив между собой, стали быстро закидывать ребят в автобус и велели солдату-водителю гнать изо всех сил... А сами остались там... Прикрывать... Ещё он рассказывал, что километра через полтора, метрах в 300 от дороги, по которой они ехали, появилось несколько танков, судя по всему немецких, в одном из которых повернулась башня, а из люка высунулся танкист, но стрелять, почему-то не начали...

А военные наши остались там, умереть за абсолютно чужих и незнакомых им детей...

Мы с мужем очень хотели завести ребёнка, но никак не получалось. Прошли обследование, оба оказались здоровы. Врачи и психологи велели расслабиться и не зацикливаться, мол, часто, если махнуть на это дело рукой, происходит зачатие. Расслабиться в полной мере у нас не получилось, но мы решили год действительно подождать.

Муж поделился проблемой со своей матерью, и через три дня она стояла у нас на пороге с чемоданом (мы живём в Москве, она — в Комсомольске-на-Амуре!), с молитвенником и мешком какой-то травы. Сказала, будет помогать нам зачать. Мы её не выгнали, конечно, сказали, что всё нормально, что это временные трудности, что будут у неё внуки. Но это её не успокоило, и той же ночью она зашла к нам в спальню с пучком подожжённой травы и приказным тоном велела трахаться, пока она будет нас окуривать! Сказала, что ей так велела местная целительница. Мы с мужем остолбенели, начали выгонять её, она ещё и не уходила, упала на колени, начала плакать и умолять нас потр@хаться. На следующий же день муж купил ей обратный билет. Теперь она с нами не разговаривает.