её узнать. Но банковладелец молчал, как партизан на допросе. И вот однажды, за бутылкой вискаря, его удалось разговорить.

В конце девяностых Стасик подался "под флаг" — завербовался через крюинговую компанию на иностранный пароход. Судно оказалось не совсем иностранным – бывший советский контейнеровоз, проданный на Кипр за долги. Последний год настоящего электромеханика на пароходе не было и Стасик не вылезал из текущего ремонта, пытаясь восстановить всё то, что до него не смогли сохранить его предшественники. Но ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Однажды, во время сильного шторма в Южно-Китайском море, горячее трансформаторное масло выплеснулось ему на ноги и затекло в сапоги. Так Стасик, в первый раз в жизни, попал в Таиланд.

У судоходной компании оказалась хорошая страховка и он очутился в одной из самых комфортабельных больниц Бангкока. Госпиталь был красивый и кормили вкусно, а вот лечили не очень. Ожоги не заживали, а, в условиях тропиков, даже начали гноиться.

Как-то раз, месяца через три, к Стасику подошел дежурный врач и спросил:

— Вы, вообще, из какой страны?

— Из России, — ответил недоуменный Стасик.

— Домой слетать, попрощаться с родными, друзьями не хотите? – вежливо поинтересовался доктор.

Стасик понял: "Надо отсюда бежать, и быстро! А то будет поздно! "

В Питер он вернулся в феврале. Штурман Макс с матросом Шуриком поехали его встречать в Пулково. Сотрудник авиакомпании вывез Стасика в инвалидном кресле и пересадил на скамейку в зале ожидания, а кресло попытался забрать. Шурик средство передвижения электромеханика решил не отдавать. Но выяснилось, что кресло принадлежит авиакомпании и вернуть его все-таки придется.

Стасик находился в депрессии: просил виски и умереть.

— Что делать будем? – спросил Макс у Шурика.

— Не знаю, может скорую вызовем?

Минут через сорок в аэропорт приехала скорая. Увидев ноги Стасика, врач со скорой сказал, что ожогам месяца два и пусть больной возвращается туда, где начал лечиться.

Шурик аргументированно ответил бутылкой "Джонни Волкера". В результате переговоров, блока Мальборо и еще одной бутылки вискаря Стасика увезли в Джанелидзе – больницу скорой помощи в Купчино. А уже через две недели выписали оттуда на домашнее излечение, дав на прощанье ту самую банку с мазью Вишневского, ставшей для него "счастливой".

в какое-нибудь другое — из отделения по месту жительства в отделение в метрополитене, или в отделение по месту работы. В 6 вечера, слава Аллаху, получил я из полиции бумажку с каракулями, на которой что-то было написано (до сих пор прочитать не могу, что именно). Но дата стояла правильная.

С этой бумажкой я получил новый паспорт. Еще через неделю нашел свой старый номер паспорта в списке недействительных на сайте МВД. Вздохнул с облегчением и забыл об этом.

Через полгода мне мой банк (хороший, красивый, "типо заграничный" неожиданно не одобрил увеличение лимита по кредитке (обычно — рутинная вешь, делается за 10-15 мин). От разъяснений отказались, хотя у меня в том банке и депозиты были, сильно превышавшие запрашиваемый лимит, и просрочек по кредитке пока не наблюдалось. Я удивился, но ничего не сказал им, обошелся своими силами.

Еще примерно через месяц — вот оно что. Приходит письмо счастья от каких-то там "коллекторов" из Брянска. Я, оказывается, через неделю после того, как мой паспорт был объявлен недействительным (!), пошел с этим паспортом в МТС-банк и взял там кредит на НЕИМОВЕРНУЮ СУММУ — 45 тыс рублей, причем под 80% в месяц (я не шучу)!

Ессно, полгода "я" по этому "кредиту" не платил. Банк, типо, пытался мне напомнить о просрочке, но не смог, т. к. "я" оставил банку номер сотового телефона, полученный ровно за день до "получения кредита". Номер, разумеется, был получен "мной" в МТС (!). В итоге банк отправил "мой" долг (что-то типа 500 тыс руб набежало, с 45 тысяч-то неплохая норма прибыли за полгода, а?!) типо коллекторам в брянские леса, а они меня уже уведомили: "Хьюстон, у вас проблемы", "денги давай".

Ну, я пишу банку цидулю (копия в прокуратуру, копия в потребнадзор): "Ничего, что мой паспорт висел в базе данных недействительных паспортов за неделю до того, как Вы выдали "мне" кредит? "Ничего, что моя "морда лица" не имеет ничего общего с лицом Вашего заемщика?

Ну и, если уж начистоту — нафига мне было брать жалкие 45 тыс на 6 мес под 80% В МЕСЯЦ, если у меня в приличном банке уже была открыта кредитная линия в несколько сот тысяч под 12% ГОДОВЫХ?

С извинениями они таки написали мне, что я им, типа, ничего не должен, и мои данные в бюро кредитных историй скорректированы (проблемы с увеличением лимита по кредитке были именно отсюда).

История про этот "замечательный" банк (не знаю, он уже обанкротился, или еще нет?) была, безусловно, рассказана ВСЕМ моим знакомым.

Теперь вот и с Вами делюсь.

На всякий пожарный случай.

и прочего, не относящегося к истории мусора.

Питаться нам приходилось в столовой, находившейся от общаги метрах в пятистах. Пока проснёшься, умоешься, дойдёшь, поешь, покуришь и времени на учёбу уже особо не оставалось, разве что на физкультуру, посещение которой мы свято чтили, тем более просыпались, когда есть хотелось, а не ради того, чтобы стать выдающимися горными мастерами. В той столовой мы и столкнулись с явлением, ныне обыденном, а тогда выворачивающим наизнанку. Со временем столовская еда адаптировалась к нашим желудкам, но в первый день она не лезла. Запихав по паре ложек супа, ковырнув котлеты, мы собрались на выход. Когда от стены у окна к нашему столику метнулась тень в замусоленной до блеска фуфайке, таких же брюках, сине-чёрном берете и стоптанных ботинках "прощай молодость".

Кинув куда-то в сторону "спасибо", он сдвинул тарелки с супом в кучу, продегустировал из одной, недовольно пробухтел и добавил соли. И принялся наворачивать. Чтоб от увиденного из нас не полезли столовские ништяки, вылетели на улицу, жадно закурив. Да, это был первый бомж, которого мы увидели. Надо сказать, что он шустро управился со своей задачей и даже успел стрельнуть у нас сигарету. Дали, хотя, хотелось в морду. За испорченный на весь день аппетит. Дня три в столовой не появлялись, питаясь кабачковой икрой и чаем, нынешнего выбора в магазинах ещё не было, а в технаре столовая не работала. Голод не тётка, пошли, предварительно исследовав здание на наличие Сани (так бомжа звали). Не обнаружив, поели с удовольствием. А потом и к Сане привыкли.

Виделись не только в столовой, где покупали ему порцию и оставляли сигарет( деньги он не брал категорически), если пересекались там, но и на Главпочтампе, где он ночевал. А у нас там дозорный пункт был, с которого мы вечерами наблюдали за отрывающимися в ресторане напротив старателями после трудового сезона добычи золота. Коих, в сиську пьяных, доводили до гостиницы на автовокзале. Не бескорыстно, конечно. Но блок сигарет или пара десятков рублей — это не дорогая цена за здоровье и даже — жизнь. Одного мы вытащили из под пожарной лестницы, где он собирался уснуть. А ночи там в сентябре — не в Сочях каких. А скольких старателей дочиста обирали в Москве и Ростове? Уйму. А так и нам не скучно было, и им полезно.

После проводов покупали пузырёк водки или портвейна пару у таксистов, и там, на почте, распивали. Не забыв плеснуть и Сане в его раскладной стаканчик. Из нашего не пил — мои бациллы вам не нужны, говорил. Его рассказ о себе тоже тогда вновинку был: отмотал срок, остался на Севере, женился, забухал. Жена выгнала. Так и стал бомжевать, плюнув на всё и на себя — в первую очередь, став местной "знаменитостью".

Так месяц прошёл. В конце сентября в городе праздник какой-то отмечался, на котором мы были чужими. Слонялись без дела, изредка выпивая, а к вечеру на почту подались. Когда зашли — офигели от картины.

Саня был весьма датый, в своём обычном прикиде, но. Он был гладковыбрит и на его фуфайке красовался белоснежный шарфик! Такой контраст! Одесский джентльмен, только с помойки. И довольныыый. Накатив с нами пару стаканов, Саня отъехал, уснув на сиденьях. Мы ушли.

А на следующий день Саня пропал, сгинул. И так до отъезда из Сусумана больше не видели. Уехали через две недели, лишившись единственного, хоть и не важного, стимула "учиться" дальше — стипендии. За прогулы.

Вернулись на посёлок. Трое из нас устроились на работу, а четвёртого таки родители отправили на материк за знаниями. Через три года, после окончания сезона, в ноябре, наши машины пошли в Магадан за продуктами

(окорочка, мыльные сосиски, чоко-пае и доширак — четыре кита, на которых тогда Север держался). И я напросился. Проезжая через Сусуман, вспомнил знакомые места. Добрались до оптовки магаданской, где затарились. И кладовщица отправила меня с бумагами в офис. В дверях я так и уткнулся в шарфик выходящего мужика. Уже не такой яркий шарфик.

Фуфайку, берет, чоботы сменила цивильная одежда. А лицо так же, как на праздник, гладко выбрито. Думал, не узнает меня. Ан, нет, даже имя не забыл! Времени мало было, уже пора ехать. Минут двадцать всего и погоняли чай у Сани в кабинете (это его база была). Спиртное здесь не живёт, уж извини, говорит. На вопрос, куда пропал тогда, ответил, улыбаясь. Куда, куда... Утром в столовую пошёл, там меня повариха и захомутала. Говорит, и раньше ко мне приглядывалась, без мужика хреново ведь, но боялась сплетен, порицания. А как увидела меня в этом шарфе, такого красочного, ошалела и махнула рукой — хуже не будет. И я чего-то не сопротивлялся, обмяк от ласки. Прижились, я свои старые связи с отсидки поднял (раньше не видел смысла). Перебрались в Магадан. Такие куда вышли. А шарфик с тех пор всегда ношу — фартовый оказался.

Надавал мне Саня продуктов — на полгода хватило. Попрощались и я уехал.

В Магадане больше не был, о судьбе Сани не знаю ничего. Почти 20 лет прошло с нашей первой встречи, лицо его уж особо не помню, а белоснежный шарфик на замусоленной фуфайке навсегда в память врезался.