Первоначально надо посмотреть расстояние между ребер. У хорошей дойной коровы, между ребер твоя ладонь. Второе, обрати внимание на молочные вены. Запомни, вымя должно быть как чаша прижатая к животу, это поможет избегать корове травм об траву и кустарник. Не забудь посмотреть впадину между рогов...

— Я так понимаю с пастбища сейчас придет эталон?

— Ну эталон, не эталон, но Венера корова справная, но с норовом. Не вздумай ходить на дойку даже с похмельным запахом. Она запах алкоголя на дух не переносит.

— И что мне теперь пить бросать? — опешил я.

— Не груби ей, обидится, не расхлебаешься. Да она тебе сама все разъяснит.

— Что, разговаривать умеет? — открыл я рот еще шире.

— Ну разговаривать не умеет, но объяснить сможет, а вон и она. Сейчас я тебе хлебушка вынесу, посмотрим пойдет к тебе...

— Сергеевна метнулась в дом, принеся краюху, — и запомни, она время знает. Если вовремя не пришла, значит что-то случилось. Иди ищи. Ну ладно, встречай.

Корова встала не дойдя до дома метров десять. Внимательно смотрела на хозяйку, потом на меня и протягиваемый мной хлеб. Мукнула. Подошла к хозяйке и положила ей голову на плечо.

— Поняла, — произнесла Сергеевна и украдкой смахнула слезинку. Корова, постояла с ней минут десять и повернула голову ко мне. Подошла, обнюхала сначала меня и лишь потом протянула морду к хлебу.

— Ну все хорошо, — вздохнула Сергеевна, — когда будешь забирать?

— Половину денег сейчас оставлю, а со второй приеду утром на Газончике. У вас эстакада для погрузки где нить есть?

— Найдется. Около бывшей совхозной фермы, мужики всегда быков грузят.

Я засунул руки за пазуху и выудил оттуда восемьсот рублей. Передал их Сергеевне и погнал домой.

— Нашел? — жена вышла из дому, не успел я заглушить мотоцикл.

— Нашел, нашел. Кличка правда странная — Венера. Корова ладненькая, но с одним рогом, второй еще телкой обломала. Да, ладно, завтра сама увидишь. Решив все вопросы с местом разгрузки, лег спать в преддверии завтрашних проблем.

— Уже жду, поспать видно любишь? — когда я заглушил Газон у ее дома, произнесла Сергеевна. Я вытащил вторую половину денег, а она вывела Венеру со двора, — по этой улице езжай, в конце повернешь направо, метров через триста, упрешься в эстакаду. Там и жди, я ее приведу, да попрощаюсь по дороге. Сама завела ее по эстакаде в кузов, привязала веревочку к обрешетке переднего борта. И с трудом сдерживая слезу махнула рукой, — не переезжала бы в райцентр, в жисть бы не отдала. Да езжайте вы уже!

Радость первой покупки была конечно омрачена ее настроением. Чувство, что вместе с коровой я увожу кусочек души Сергеевны, не покидало меня до самого дома. Но там, все изменилось глобально. Не успел я разгрузить Венеру и за веревочку ввести ее во двор, начались знакомства.

Верна, крупная немецкая овчарка, бросилась на Венеру незамедлительно. Чужак нарушил ее территорию, никто в поселке себе этого не позволял. А корова переступила границу. Оскалившись и распластавшись в прыжке, Верна, готова была рвать, но не тут-то было. Говорила же Сергеевна — с норовом, Венера, с норовом. Поэтому опустив голову и выставив вперед свой единственный рог, вырвав у меня из рук веревку, корова, почти в таком же прыжке, бросилась навстречу. Верна опешила. А корова нет. Овчарке пришлось менять дислокацию, отвернув в сторону, с желанием зайти сбоку. Но и эта попытка провалилась. Рог Венеры поймал ее и там. Весовые категории были разные, да и мой крик — Верна, свои! Еще больше ввел сумятицу в ее собачий ум. Она решила отступить и оценить обстановку, но Венера была обижена до глубины души и видимо прощать не собиралась. Отскочившую Верну преследовала по всему двору, пока та не выскочила в дыру в заборе, куда корова не пролезала. Ошарашено, Верна заглядывала в дырку и видимо подозревала, что власть ее во дворе закончилась. Кошка, которая до этого лежала на крыльце, греясь под лучами солнца, посмотрев на всю эту катавасию подскочила. Мяукнув, типа, "дануегонах[рен]", ломанулась в дом. Венера победоносно осмотрела территорию, еще раз посмотрела на дыру в заборе на крутящую головой Верну и перевела взгляд на нас с женой и дочкой. Во взгляде ее читалось многое, типа, нахрен нам столько живности, я одна здесь со всем справлюсь. Гоните их в шею! Толку с них никакого.

— Ну пойдем, я тебе твое место покажу, — наконец-то произнесла жена, отойдя от шока такого представления, Венера радостно мукнула. На всякий случай еще раз взглянув на Верну. Но той было уже не до коровы. Она осматривалась по сторонам, надеясь, что никто не видел ее позора. Масть то держать надо.

Как корова проводила воспитательную работу со мной, совсем другая история. Но имя ей такое не зря дали, она точно была инопланетянка с той самой Венеры. Но про это позже.

не секрет, что подростки вообще очень жестоки. Любой школьный класс всегда делится на инициативную группу, и остальных – вторые первых обычно побаиваются. Я всегда входил в первую категорию.

Что произошло, почему вдруг эта компания –всего человек восемь- вдруг ополчилась именно на меня? Сейчас не вспомню. Начиналось всё с дурацких шуток, плавно и постепенно, и вдруг – я оказался один перед явной и неприкрытой агрессией. Одному мне, конечно, со всей компанией было не справиться – и начались весёлые деньки – хоть на перемене из класса в класс перебегай, как на фронте под обстрелом.

Подловят компанией – без синяков не обойдётся. Встанет этакая гнида сзади на коленки, а кто- нибудь толкнёт с силой- вот и летишь затылком на пол.

Терпение моё кончилось, когда один из самых здоровых парней с нашего класса в коридоре дал мне сзади подножку. Я рухнул на пол, а этот хмырь стоит, улыбается эдак нагло и снисходительно сверху –

— Ну и что ты мне сделаешь?

Я вырос в пионерском лагере на Карельском перешейке, в лагере всегда присутствовали в качестве пионеров несколько гопников из близлежащего уездного городка (Койвисто по Фински) – а они дрались бешено и беспощадно, как это принято в провинции. Несколько приёмов "ниже пояса" и мне довелось освоить.

Что, бл.. дь сделаю? Расслабленной ладонью снизу, как плёткой по гм, …причиндалам… Это легко, когда стоишь на одном колене. И, поднимаясь, коленом в морду падающей с выпученными от боли глазами тушке. Готово. Нокаут. Лежит, еле дышит, вся морда в крови. Я ему ещё три передних зуба раскрошил.

Плохо, что это происходило у всех на виду – на следующей перемене меня вызвали к завучу, там сидит этот гов.. , извиняюсь, одноклассник – морда опухшая, жаловаться прискакал.

— Объясни, за что ты так жестоко избил Ни……. ского?

— А вот пусть он сам и объясняет.

До конца уроков никто ко мне уже не приставал. А после уроков я засёк ещё одного члена нашей (я продолжаю говорить "нашей") банды.

С его стороны было весьма опрометчиво оказаться одному, да ещё позволить мне остановить его за углом школы, где мы обычно курили, и где происходили все разборки.

Он попробовал сопротивляться, я швырнул его на бетонный поребрик – наутро я пошёл в школу с синяком под глазом, а он не пришёл вообще – оказывается, я сломал ему руку.

Ещё одного мне удалось застать в туалете – и несколько раз приложить башкой об стену. На занятиях в тот день он больше не появился. В стане врага начался разброд.

Двое тайком подошли ко мне – я уже готовился драться, но вместо агрессии услышал нечто вроде извинений – "Ну ты же понимаешь, мы не со зла"…

В банде было только двое парней, с которыми мне в одиночку в честной драке было не справиться. Одному я раскрошил зубы, а второй в открытую, при всём классе подошёл ко мне и протянул руку.

Всё. Эпизод закончился. Но у преподавателей и у одноклассников я приобрёл репутацию полного отморозка. И если одноклассники – это ещё терпимо, барышни начали по новому присматриваться, то с преподавателями – это было неуютно.

Эпизод второй – с памятью о Великой Отечественной.

Тогда была распространена практика распределения продуктовых наборов – дефицит там всяческий. Училка по биологии, по моему пришла на урок с таким набором, бросила сумку на стол возле двери. Из сумки выкатилась банка консервов. Урок закончился, и один из наших долбоедов (не из инициативной группы), выходя, сдуру баночку прихватил. Идиот.

Замять конфликт не удалось. Если бы сама училка не раздувая скандала, просто сказала бы – "Ребята, верните, я никому не скажу, и ничего не сделаю" — мы несомненно, с благодарностью вернули бы, и уважали её до конца жизни. Но эта …….. овца устроила истерический крик в учительской.

Всё, события покатились снежным комом.

Классная наша баба была очень жёсткая. Два раза в неделю вместо одного из уроков происходило мероприятие под названием "классный час". Вот там она и отрывалась.

Хорошо поставленным металлическим голосом она орала так, что слышно было на три этажа – мы и мерзавцы, и ворьё, и недостойны звания комсомольцев, и вообще –"Мы за вас, сволочей, с винтовками в руках…" — ни разу не преувеличиваю, именно так и было.

— Я требую, чтобы тот негодяй, который это сделал, немедленно встал, и признался в своём подлом поступке!

Ну я же не могу промолчать.

— А почему именно негодяй, откуда вы знаете? Может негодяйка?

Вот напрасно я тогда вылез. Внимание классной переключилось персонально на меня, и тут сработала моя полууголовная репутация.

Отчего она решила, что это я спёр банку? Не знаю. Но скажу честно, было очень неприятно выслушивать при всём классе её уничижительные эпитеты в мой адрес – на грани прямого оскорбления. Примерно неделю.

— И встань, когда я с тобой разговариваю!

Класс всё знал, и молчал. Я тоже – стучать друг на друга у нас было непринято. Придурок, укравший баночку, тайком отвёл меня в сторону, пытался всучить сорок восемь копеек – столько она стоила, трясущимися губами упрашивал его не выдавать – "Меня тогда из школы выгонят, в десятый класс не возьмут, отец не поймёт"… Противно до тошноты.

Когда она в очередной раз проехалась по нашей вопиющей неблагодарности перед поколением, победившим фашизм (к слову- у меня родители оба – инвалиды войны), я не выдержал и огрызнулся-

— Те, кто действительно воевал, никогда не позволят себе так разговаривать. А вот те, кто у них за спинами прятался…

Что тут началось. Всё предыдущее было даже не цветочками, а нераспустившимися бутончиками. Она звенела металлом, плевалась, размахивала руками… Дрожали стёкла в окнах и шкафах. Если бы не звонок на перемену, наверное горло бы мне перегрызла.

С её стороны было опрометчиво вынести эту тему на родительское собрание. Голос металлический? Эпитеты с пафосом? Она не знала, что такое действительно металлический голос.

Моя мать просто спросила, добавив льда к металлу –

— Ну и где вы воевали? Расскажите, послушаем.

А та заткнулась. Не воевала она. По возрасту не вышла. История на том и кончилась. Правда, потом было довольно неожиданное последствие.

Эпизод третий – "прощай школа".

Я не упомянул, но это была не просто школа, а очень даже французская спецшкола. Настолько очень даже, что преподавателями языка у нас были только его безусловные носители. Моя учительница родилась и выросла в Париже, закончила Сорбонну. Из Русских репатриантов. Никогда не забуду печали в её глазах – в конце пятидесятых она вернулась на Родину – в далёкую милую Россию, про которую рассказывали её родители, а поскользнулась о Хрущёвский Советский Союз.

Помимо просто языка, у нас были занятия вроде факультативов. География на Французском, биология на Французском, история на Французском. Очень часто такие уроки вели студентки иняза из пединститутов. Им это засчитывалось, как педпрактика.

В тот раз пришла полная дура – лет на пять нас старше, языка не знает, мелет по бумажке мёртвую чушь с жутким акцентом – ухо резало и зубы сводило.

Язык в спецшколе начинали учить со второго класса, это был восьмой. У каждого из нас несколько лет ежедневной языковой практики с носителем языка – нельзя так издеваться над людьми, заставляя нас слушать этот кошмар.

А она ещё поставила себя свысока – представилась по имени- отчеству, и когда я, слегка издеваясь, обратился к ней – "Мадемуазель, не будете ли вы так любезны пояснить, что именно значит (это на хорошем Французском, с изысканным Парижским произношением) …………………………………….. не помню уже, что именно я просил пояснить, но постарался спародировать максимально точно тот кошмар, что она пыталась прожевать ртом, думая, что её можно понять, и что это вообще называется произношением.

Класс грохнул. Все же прекрасно различили разницу в прононсе.

Дура покрылась пятнами, с визгом отобрала у меня дневник, и побежала жаловаться завучу. Завуча на месте не оказалось, та попёрлась к директрисе. Которая, как потом выяснилось, только что получила по заднице от РОНО (районный отдел народного образования).

Та была немного в бешенстве.

Директрисе было достаточно услышать мою фамилию. Самое меньшее, что она пыталась сделать между криками – это треснуть меня по голове каким- то журналом. Я отбил руку, и журнал улетел в угол кабинета.

— Вон из школы! Немедленно!

И не поленилась лично прийти на следующий урок, чтобы при всех объявить, что этот – больше в нашей школе не учится, ему место в колонии для несовершеннолетних, где он непременно скоро окажется.

Запала этого – не пускать меня на уроки, хватило правда только на три дня. Вероятно, в школе решили не выносить сор из избы, дать мне получить свидетельство о неполном среднем образовании, и выгнать уже после экзаменов. Так оно и произошло.

Эпилог – одиннадцать лет спустя.

Прошло время. Я закончил техникум, пытался поступить в военное училище, закончил институт, отработал полтора года конструктором в проектном отделе, поступил в аспирантуру…

Забираю документы из отдела кадров в конторе, где я проработал семь лет – вначале слесарем, потом проектировщиком, выхожу, сажусь на трамвай – ба, какие люди!

Слегка постаревшая наша классная. Я улыбнулся, подошёл, поздоровался.

— А, М…ов. Здравствуй. Хорошо выглядишь. Бодро. (по её мнению, бандиты и алкоголики должны выглядеть более потаскано). Ну, и как ты, чем занимаешься?

— Да вот, работал здесь – показываю рукой, сейчас вот уволился… (к слову – в городе ОЧЕНЬ известное оборонное предприятие)

— И кем работал?

— Инженером конструктором. Вот, уволился сегодня, поступил в аспирантуру, неинтересно мне за кульманом стоять.

Приятно наблюдать, как меняется у человека лицо.

— Гм. Эээ. Ну, ну честно сказать, не ожидала. Не ожидала. Не часто доводится так приятно разочароваться. Молодец. И хотя мы не были большими друзьями…

— Мы могли бы быть большими друзьями. Жаль, что вы этого не поняли. Извините, мне выходить, всего вам доброго.

— Да, а баночку тогда украл Миша Королёв. И весь класс знал об этом.

Я до сих пор помню этот приоткрытый рот и выпученные глаза.

ответ получишь только уважительно-завистливые взгляды. Это слово означает профсоюз. Я отработал в таких фирмах 14 лет.

Исторически профсоюзы были прогрессивным изобретением, сильно урезавших издевательства над людьми. Но вот к 90м большинство их требований стало государственными законами. А профсоюзы остались, и продолжают множится. Их главная привлекательность состоит в очень тяжелой процедуре увольнения работника. Обратной стороной стала незаинтересованность в качестве работы. В мою бытность в университете (где параллельно существовало аж 8 профсоюзов) я сталкивался с тем, что уборщики чистили только пол. Когда я показывал их начальнику паутину на потолочных светильниках и по углам вроде бы очищенных помещений, тот сетовал, что его подчиненные не замечают ничего выше уровня глаз. А так как большинство из них маленького роста... и так далее. И сделать, мол, он ничего не в силах. Он же однажды обмолвился, что однажды уборщики потребовали, чтобы пылесосить стали электрики, потому что пылесос работает от электричества.

Комплайн, или гриванс (жалоба), кстати, это очень распространённое средство достать руководство. Они пишутся по любому поводу, и требуют рассматривания специальной группой. На что уходит полдня болтовни, и прекращения работы.

Кстати, об электриках. Мой хороший знакомый попал на работу в госпиталь после нескольких лет на крупном штамповочном заводе. Ну, там где опоздание на минуту влечет урезание зарплаты на полчаса, и где отказ приехать на аварию в выходной означает увольнение, и где камеры смотрят, как часто ты разговариваешь с другими. Так вот, в этом госпитале он едва избежал увольнения еще на испытательном сроке. Ему поручили работу, которую тот легко выполнил за смену. О чем и сказал новым коллегам. Но на следующий день к нему подошли два профсоюзных фюрера, и пояснили, что он во время этого задания залез в обязанности механика, сварщика, слесаря, и специалиста по автоматике, сделав их работу. И поэтому занимать такая работа должна неделю. А то и две. И что после второго такого залета его выпрет сам юнион.

А вот про другого электрика, делавшего хорошие деньги на вызовах из дома, рассказывали, что после его внезапной смерти обнаружили серию таймеров, отключавших освещение и разное оборудование во внеурочное время. Переработки (овертайм) очень ценятся за быстрые деньги и отсутствие контроля.

Сам я тоже сперва по незнанию вызвал гнев, всего лишь спросив на собрании, где можно посмотреть расходы наших профсоюзных взносов (а это была сотня баксов в месяц). Испепелив взглядом, мне ответили, что у меня нет допуска к подобной информации. Гораздо позже шепнули, что, кроме страховки на время возможных забастовок, этот фонд уходит на предвыборные кампании нужных политиков, отмазок от обвинений, и красивую жизнь для профсоюзной верхушки.

Профсоюзы обожают грозить забастовками. Например, учительский профсоюз (который признал недавно, что заставлял своих членов голосовать за дурачка нашего), делает это регулярно. Объявляя об этом четко за неделю до начала занятий. Как только его требования выполняют, немедленно объявляет о забастовке профсоюз помощников учителей. Без них тоже учить нельзя (ведь не будет же учитель сам стирать доску!), и конвейер прожирания налогов крутиться дальше...

Одна из главных заповедей профсоюза — это выслуга лет (сеньорити). Это означает гарантированное повышение зарплаты, удлинение отпуска (для обычных работ в Канаде это только две недели в год), и пенсию (могущей достичь уровня заработка). Список возглавляют люди со стажем в 30-40 лет, которые выбирают самую легкую работу (или могут вообще ничего не делать), и которых невозможно выгнать. На одной из работ я столкнулся с одним таким "сеньором". Коллегой по специальности. И редким бездельником. В том месте единственным способом заработать больше была работа по выходным. На которые я часто выходил. Но каждый раз, в понедельник, это хрен запускал жалобу, что он, как старший по выслуге, должен был приглашён на переработку первым. И каждая жалоба заканчивалась немедленной денежной компенсацией ему в размере моего заработка за этот выходной. Юнион!

Другой пример был еще круче: бухгалтер (от которого несло перегаром каждое утро и каждый обед) после очередной ссоры с начальством объявил о своем психологическом срыве, и исчез на полгода. Вернувшись, он получил все невыплаченные ему деньги. А через месяц снова исчез, и пока не появился. Думаю, что финт ему снова удастся.

Устранение страха перед увольнением неизменно ухудшает качество. Это было ясно еще в СССР, но кого волнует чужой опыт! Да и как правильно ответить, что важнее: комфорт на работе сейчас, или выживание предприятия в будущем? Я не знаю. С одной стороны, неплохо бы очистить коллектив от мусора, а с другой — жаль людей старше 45, которых выбрасывают только за естественную слабость...

В Канаде фонд зарплаты составляет довольно чувствительную часть затрат. Возможно, по этой причине Тойота и Хонда, где нет юниона, более успешны, чем американские компании с профсоюзами. Я уже не говорю о китайских автоконцернах.

Так что скорее всего, Маск прав.

Зашёл к ней в комнату, подошёл ближе и убедился что она спит, присел на пол и стал разглядывать её ноги, попу и киску, которая хорошо просвечивалась через трусики. Поза её позволяла полностью этим насладиться. Что у меня внтури творилось в этот момент... Член так горел, что думал вот-вот разорвусь на месте, такая дикая похоть и страх, что могу быть замеченным.. Я сел ближе к кровати и стал её просто нюхать: волосы и запах её духов заставляли глаза закатываться.. Перешёл к ногам, и поднимался выше, стараясь не касаться её кожи. Возбуждён был просто нереально! Завис е неё между ног, вдыхал её сумасшедший запах и боролся с желанием прикоснуться, уткнуться носом и присосаться губами с языком. Крышу снесло мне серьёзно, когда я вдыхая её аромат и пожирая глазами её киску и попу начал поглаживать свой член через штаны... Я не удержался и уже ничего не соображая с пеленой перед глазами, осторожно уткнулся носом, а потом и губами прямо в её трусики, оооо, это что-то.. Не заметив её реакции на это, я продолжал осторожно прикасаться к ней губами и языком, хотелось впитать всё в себя.. А как я кончил от этого действа, заколбасило всего так, что уселся на пол на четвереньки. Мокрые трусы, штаны, по ногам внутри течёт, но в нереально кайфовой эйфории тихо покинул комнату. Такой вот мерзкий грешок есть за мной.