Когда-то давно в историях был крик души одного человека. Он рассказывал как здорово когда появляется новая услуга. И быстро и удобно и недорого (полагаю подразумевались или маркетплейсы или убер-такси). А потом жадные владельцы поднимают цену. И крик души — "что вам, гады, денег не хватает?".

Через несколько дней там же, в историях, был ответный пост. Человек писавший объяснил, что вначале вывода чего-то нового и массового на рынок специально занижают цену. Чтобы люди попробовали, оценили. При этом работают в убыток. Но когда-то эти убытки надо отбить. И даже заработать прибыль. Этот период с убытками может длиться годами. Но вот, люди привыкли. И тут цены начинают подниматься. Условия для контрагентов тоже ухудшаются. В идеале стать монополистом - тогда будешь иметь всех как хочешь и куда хочешь. Но чтобы стать монополистом, то надо долго сидеть в убытках. В надежде что конкуренты обанкротятся.

К чему вся эта преамбула. Возник вопрос по сантехнике. И выяснилось что в озонах и вайлдберисах цена не редко на уровне магазинов на районе. Кроме того, если не торопишься то какие-то всеинструменты и даже чипдип (магазин торгующий радиодеталями!) привезут тот же товар в полтора-два раза дешевле. Только если человек привык покупать все через озон, то он и искать не будет где-то за пределами. Привычка сформирована, теперь можно доить по полной.

Мирный семейный вечер за столом на даче у берега моря. Вся семья в сборе — расслабленно наблюдаем великолепный закат. Неожиданно пятилетний внук Дмитрий провокационно стреляет вопросом: мама, а вы с папой какать можете? Дочь моя встрепенулась и утвердительно закивала головой: Конечно, сыночек. Все люди какают и писяют...

— А Даник с Софой какают? (это старший внук со своей девушкой).

Даник, обнимая Софу, говорит, что они не какают — не умеют. Тогда Дмитрий подскакивает, забегает Данику и Софии за спину и кричит: Вы обманываете, у вас же жопы есть — Значит вы какаете... И убегает... Вся семья смущённо улыбается... Хорошо...

Про хомячка

Идет мужик по Птичьему рынку, а за собой на поводке ведет огромного медведя.

Идет злобный, вглядывается в лица продавцов. Его спрашивают:

— Эй, мужик, медведя продаешь?

— Нет!

— А чего ведешь?

— Да ищу того, кто мне год назад этого хомячка продал! Анекдот

В детстве я очень

Латынь не умирала: она расслаивалась.

С одной стороны — латынь Цицерона и Вергилия, язык школы, права и церкви.

С другой — латынь, которой говорили на рынке, в казарме, в поле.

Её называли volgare, от vulgus — народ, толпа. Она упрощалась, теряла падежи, обзаводилась артиклями и предлогами, и в какой-то момент разошлась с письменной латынью настолько, что стала другим языком.

Момент этого расхождения зафиксирован документально.

Конец XI века, Рим. Базилика Сан-Клементе — та самая, что в десяти минутах ходьбы от Колизея.

В нижнем нефе сохранилась фреска тех времён. На фреске сцена из жития святого Климента: патриций Сизинний приказывает слугам тащить святого в тюрьму. Но Климент чудесным образом освободился, и одураченные слуги волокут вместо него мраморную колонну, не замечая подмены.

И вот что написано рядом с фигурой Сизинния — буквально как в комиксе, за восемьсот лет до изобретения комиксов:

Fili de le pute, traite! — "Сукины дети, тащите! "

Именно так звучит первая фраза на итальянском языке, любое слово из неё в ходу до сих пор.