всему было некоммерческое предприятие, а что-то типа местной тусовки. Продавались рабочие куртки и монеты, книги и музыкальные диски, старинная посуда и бытовая техника и прочее вплоть до платяных шкафов. Стоило копейки. Серебряные соверены по два фунта, музыкальные центры по семь.

Среди литовцев были популярны поющие щуки, висевшие на стенах местных видимо еще в далеких 60х годах. Щука походила на рыболовецкий муляж с моторчиком. При нажатии кнопки вращала головой и хвостом, открывала рот и пела "Йееелоу субмарин". Интересно было наблюдать торг. Молодая англичанка просила восемь, а литовец сулил шесть. После словесной перепалки сходились на 6, 50. Литовец доставал кошелек и протягивал десятку.

У англичанки округлялись глаза и она выговаривала ему:

— У тебя же деньги есть, какого ты торговался, фукин ванькер?

Литовец краснел, соглашался на семь и радостно забирал пыльное рыбье произведение.

И вот в один из вечеров я лежу и читаю местную газетку. А на первой полосе новость крупными буквами:

"Наконец-то будет решена проблема трудовых ресурсов для нашего края! В начале апреля ожидается прибытие 26ти тысяч высококлассных польских специалистов из Катовицы! "

В сердце тревожно ёкнуло. И оказалось не зря. В очередное воскресное утро мы по привычке пошли на ипподром. На рынке обычно сонном и меланхоличном царило небывалое оживление. По скоплению антикварных "Польских фиатов" с черными номерами, я все понял. Высококлассные специалисты, как муравьи, тащили музыкальные колонки, стулья, поющих щук и резиновые сапоги. Я кинулся к торговцу старинными монетами и застал чистое покрывало. Выметено было все.

Потом рынок среагировал и цены взлетели. Дальнейшие посещения потеряли смысл.

Один только экономно-бережливый литовец не сдавался. Присмотрел большой антикварный телевизор у англичанина и ждал в засаде. Непроданные габаритные вещи англичане бросали на прилавках. Так и этот постоял до закрытия, плюнул и уехал.

Литовец радостно схватил аппарат. Сзади раздался писклявый голос:

— А ну положь на место!

Он обернулся и увидел трех [мав]ров. Убежать с телевизором было проблематично и его отобрали. Оказывается, что рынок стали крышевать перекупщики. Так все и окончилось.

Потом на работе в кантине перестали выставлять сухое молоко, сахар и растворимый кофе в килограммовых банках. Новопринятые на работу хозяйственные польки приходили с целлофановыми мешочками и тупо [луп]или копеечные для Англии продукты. А потом и расценки упали, и перестали уважать. Пришлось брать билет на самолет.

последней книге "Невидимый переворот: как американская элита и иностранные державы используют иммиграцию как оружие" Швейцер углубляется в малоизвестную проблему отправки китайских пилотов в США для обучения "практически без контроля", прежде чем они вернутся и будут служить в армии своей страны.

"У Китайской Народной Республики проблема с пилотами", — пишет журналист-расследователь в книге "Невидимый переворот". "Пекин ежегодно нуждается в пяти тысячах курсантов-пилотов, чтобы удовлетворить спрос как на военных, так и на гражданских пилотов. Поскольку китайские военные жестко контролируют воздушное пространство страны, они могут самостоятельно готовить только около 1200 пилотов в год. Поэтому Пекин незаметно создал систему подготовки трех тысяч пилотов в год в Соединенных Штатах".

"По всей территории США, по меньшей мере, шестнадцать летных школ, работающих на финансируемых налогоплательщиками аэропортах, обучают китайских курсантов — иногда не раскрывая своих связей с зарубежными военными", — продолжает он. "Они делают это, отправляя будущих военных пилотов в Соединенные Штаты под видом гражданских лиц, чтобы те научились летать". Это также относится к китайским пилотам вертолетов, которые тысячами проходят американскую подготовку после въезда в страну по студенческим визам с "минимальной проверкой", пишет Швайцер.

"То, как это произошло, свидетельствует об изобретательности Китая в манипулировании нашей иммиграционной системой в подрывных целях и использовании нашей открытости и щедрости против нас. Это также дань уважения американской наивности, или, в худшем случае, невежеству".

– но в этот раз оно потекло прямо за окном, из колодца, через остановку, прямо на дорогу – это было что-то новенькое.

В районе обеда теплые стоки разъели леденистый накат дорожного полотна, и машины начали проваливаться. Пятно слякоти быстро увеличилось к вечеру – когда жители вернулись с работы и начали активно опорожнять организмы, а когда стемнело, тонкая струйка уже смогла пробить себе русло по дороге на добрую сотню метров.

Первое появление аварийной бригады я застал примерно в полдесятого вечера, когда пошел выносить мусор – два человека задумчиво смотрели в открытый колодец, а третий стоял чуть в стороне.

Вернувшись домой, я выглянул в окно – никого рядом с колодцем уже не было.

В начале 11-го часа я опять заметил рядом с колодцем трёх человек. К этому времени они успели подняться вверх по склону и раскопать соседний колодец, который располагается выше по течению каловых масс.

Логика сего действия осталась мне непонятной, но к этому времени этот колодец уже был оставлен без внимания и люди задумчиво смотрели в тот, что источал благоухающие массы.

Следующий час не был ознаменован сколько-нибудь значимыми событиями. Специалисты изредка тыкали внутрь колодца длинной арматурой, с наваренным на её конце подобием решетки. Останавливались покурить и поговорить. В какой-то момент приехала какая-то женщина. Покурили и поговорили с ней. Опять тыкали арматурой, светили телефоном. Периодически куда-то звонили. Замерли и долго стояли. Затем перешли через дорогу и на обочине долбили ломом слежавшийся снег.

Быстро это дело бросили и взобрались на кучу снега. Постояли на куче, спустились вниз, постояли возле дорожного знака. Много беседовали.

В начале 12-го часа наступило оживление – приехал головастик, из которого выгрузили трубы, которые стали скручивать между собой, и катушку с тросом. Из машины появился четвертый специалист с фонариком.

Четырехметровую трубу, с плавно загнутым снизу концом, стали опускать в колодец с целью попасть загнутым концом в выпускное отверстие колодца. Сделать это долго не удавалось, но в определенный момент усилия увенчались успехом. В трубу пропихнули трос и вдвоем пытались продолбить засор. Ничего не получилось, трубу несколько раз доставали, много суетились.

В какой-то момент пришли в замешательство, а потом наступило отчаяние.

Двое решительно направились к машине, вслед им прокричали: берите всё, что есть! Машина отъехала.

Минут через 10 машина вернулась, двое перешли через дорогу и стали долбить ломами снежный накат на краю дорожного полотна.

Продолбив небольшое углубление, — бросили. Один отошел на пару метров и несколько раз ударил ломом ещё в одном месте. Вернулись к колодцу.

Поняли, что работать не очень удобно – раскопали сугроб и расширили доступ, чтобы возле колодца можно было удобно стоять двум человекам.

Продолжили долбить тросом в трубу. Извлекли конструкцию, накрутили на трос наконечник, продолжили с ним. Достали трубу с тросом, специалист начал откручивать наконечник и уронил его в колодец. Много кричали матом. Уронивший обвинил остальных в том, что они его заворожили.

"Завороженного" спустили на веревке в колодец и вытащили наружу с наконечником, после чего он лег на снег и начал тереться об него, чтобы очиститься.

Начали собирать инвентарь, долго не могли закрыть крышку, наконец справились и уехали.

Утром приехал погрузчик, сгреб пропитанный ссаками и говном снег на обочину рядом с остановкой, сковырнул огромный ледянистый ком и толкнул его прямо на крышку злополучного колодца.

Всё это было совершенно обворожительно наблюдать, смотрится – как оскароносный документальный фильм, спасибо большое всем действующим лицам.