Крылья, ноги… Голова!

Многие слышали про Кольскую сверхглубокую скважину, самую глубокую в мире. Но это была не единственная сверхглубокая скважина в Союзе, их было около десятка.

В стройотряде от института мы работали на Ямале, неподалеку от одной из них, Тюменской. Было грешно не воспользоваться такой ситуацией, и мы с приятелем заехали на буровую. И попали на самый интересный момент – подъем керна с глубины около 6 км.

Керн – это столб породы толщиной со стакан и длиной несколько метров, который при бурении входит внутрь трубки – керноприемника, в котором и поднимается на поверхность.

Шла последняя стадия подъема. На бетонном полу буровой лежали приготовленные носилки с отделениями для последовательной укладки керна, возле которых стояли пожилой профессор и аспирант, с горящими от возбуждения и нетерпения глазами. Первый раз в этом регионе с такой глубины поднимали горную породу, которая миллионы, а то и миллиарды лет находилась в нетронутом состоянии.

Наконец достали керноприемник и осторожно положили его на пол. У профессора аж руки затряслись от нетерпения. К керноприемнику неторопливо подошел невысокий помбур (помощник бурильщика), взял гаечный ключ длиной с метр и зевом размером с раскрытую ладошку, вставил в прорезь на конце керноприемника и попытался открутить муфту, которая удерживала керн внутри. Не получилось. Тогда он вставил в гаечный ключ двухметровую трубу в качестве рычага и потянул за нее. Не поддалось. Помбур поджал ноги, повис на конце трубы и начал подпрыгивать, пытаясь отвернуть муфту всей массой. Не вышло, муфта была как приваренная. На профессора было больно смотреть.

За этими махинациями наблюдал второй помбур, здоровенный детина под два метра ростом и весом в полтора центнера. Он подошел к ключу, вежливо отодвинул ладошкой первого помбура и взялся за трубку. "Ну, у этого-то точно должно получиться! " — сказал приятель. Здоровяк вынул ключ из прорези, вставил его в другую, в десяти сантиметрах от первой прорези, и легко, одним движением руки, провернул муфту.

Проблема была вовсе не в недостатке массы. Это была наглядная иллюстрация того, насколько голова важнее физической силы.

Вчера дочка мне пожаловалась, что математика ей не нравится. Это заявление меня здорово удивило, ведь для нее с начальных классов математика была одним из любимых предметов, не случайно же в физмат-лицей поступили. А тут вдруг — "не нравится"! Стали разбираться... И тут передо мной открылась знакомая картина: математичка, обладающая званиями

Что ни говори, а опыт, приобретаемый при работе в активных продажах, бесценен. Умение работать с возражениями пригождается не только в работе, но и в повседневной жизни. Расскажу небольшую историю. Как-то после работы заехал я в Ашан. Мне надо было купить совсем немного, а Ашан был по пути. Стою я в очереди на экспресс-кассу, в моей маленькой корзинке

У нас есть собака марки такса. В период становления собакина, как самостоятельной личности, он определил свое место для сна — нашу супружескую постель. Бурных восторгов это не вызывало, и, начитавшись всякой литературы по воспитанию собак, мы с женой пытались приучить его (собаку) спать на своем месте (Ну, наивные).

Итак, глубокая ночь. Сон сладкий и уютный, слюни из уголка рта — на подушку. Вдруг резкий толчок от жены

— Не храпи!

Переворачиваюсь на другой бок, сквозь помехи дремы — медленные мысли: значит, я храплю во сне.

Провал на время. Новый толчок в плечо

— Хватит храпеть! Перевернись!

Послушно переворачиваюсь ещё раз. В голове: ну, ни фига себе, возрастные изменения? Старость? Глюки у жены? Я храплю? Да, я храплю. Сам слышу. И вот опять. И вот, и вот….. Рефлекторно толкаю супружницу:

— Сама хорош храпеть!

Поднимаю голову с подушки, вижу укоризненные глаза жены. Храп не исчезает.

Межу нами, благополучно запрыгнув на кровать, пробравшись из-под ног до подушки, под одеялом, торчит нос таксы. Лежит на спине, голова запрокинута набок, на морде (на лице) блаженная улыбка, ниточка слюны из уголка рта на подушку. Храп, короткий на вдохе и длинный на выдохе. Вылитый я. Можно перепутать.

В далеком-далеком прошлом веке я обучался в медине, и на цикле по общей хирургии у нас преподавал доктор, как сейчас говорят, кавказской национальности, то есть, грузин. Кто в курсе, занятия у медиков, как правило, разбиты на теорию в одной аудитории, и практику в палатах с больными.

Как правило, между ними — довольно большое расстояние, которое приходилось преодолевать во время перерыва. И как-то раз после теории идём на практику и от нечего делать травим о бабах, препод идет сзади. Один мой одногруппник начал жаловаться на внутримышечные инъекции, которые ему делали в поликлинике: "[п]опа, говорит, болит". А затем начал рассказывать, как вчера ходил на бл&дки в универ-"на[дури]лся, как хотел". И тут-же без всяких переходов-"Только [п]опа болит". И тут препод, с характерным грузинским акцентом. (а занятия он, кстати, вёл на чистейшем русском!!?) отвечает -" Вах! Да ты не на те бл&дки ходишь, дарагой".

Занятий в тот день у нас уже не было.