Как меня в Лужниках щипачи обокрали

В 90-х и в нулевых был предпринимателем и ездил в Лужники за товаром.

Носил очень удобную жилетку, в карманах которой были разложены документы, ключи от машины, квартиры и гаража, и, конечно, деньги.

Деньги раскладывал пачками по купюрам — спереди в верхних карманах крупные, в нижних — помельче.

Десятки толстой пачкой лежали в правом нижнем кармане.

На рынке - толпа, толкотня...

Набрал какой-то товар у продавца, расплачиваюсь без сдачи. Из одного кармана вытянул тысячную купюру, из другого — пятисотку, сую руку в карман, где десятки, а он пустой и прорезан снизу по всей длине.

Удивленно оглядываюсь, смотрю под ноги.

А продавец спокойно объясняет:

— Тебе цыганка карман разрезала. Воооон, видишь — они пошли две? А вон те два мужика чуть позади них — менты в штатском, которые их крышуют...

Я удивлен:

— А ты видел, как она мой карман вскрывает? И промолчал?

Он рассудительно отвечает:

— Ты уедешь, а мне здесь оставаться, работать...

Украденная неполная пачка десяток не была для меня критичной. Радовался, что правильно разложены купюры по карманам — незаметно вскрыть и обчистить верхние карманы этой жилетки гораздо труднее, чем нижние.

Тих, но пышен рассвет над пурпурным лесным прудом! В клубах последнего уползающего тумана на скамейке одинокая парочка — древнейшего вида аксакал, осененный могучими дубами, и бодрая еще, крепкая тетка, успевшая основательно поплавать, потянуться, хрустя костями. Голос ее свеж и громкозвучен, слегка басист:

— Я, как на пенсию вышла, первым делом по врачам пошла. У меня последние годы на работе всё болело, чувствовала себя, как загнанная ломовая кляча. Ну, и пошла выяснять, в чем дело. Терпапевт выслушал, назначил мне кучу врачей и анализов. Месяца три я по ним ходила, везде — одно и то же, верно сказал Козьма Прутков: "Узкий специалист подобен флюсу!" Каждый врач видел ту болезнь, которой его учили, платные брались с большим трудом вылечить, а бесплатные выписывали дорогие лекарства.

Нет уж, эдак мне никакой пенсии не хватит! — сказала я себе тогда — ну их всех в [п]опу! Послушала крепких стариков, кто чем спасается, больше стала гулять на природе и воду брать только из источника, до которого хрен доберешься. И ничего, 32 года уж живу так, а врачи те небось не все дожили — сказала тетка и задумчиво закурила.

Как мама закрывала профсоюз

— Хватит! Я хочу один день, когда мне никто не говорит, что делать! Я — на забастовке! Я не буду мыть руки и не буду чистить зубы, если не захочу!

Шестилетний бандит топнул ногой и сел по-турецки перед холодильником, понуро глядя в пол.

— И долго? — прагматично уточнила мама.

— Пока забастовка не кончится — пояснил пролетарий — Пару недель!

Мама, представительница класса угнетателей, просчитала варианты. Большинство из них ей не нравилось.

— Ну ладно, тогда я тоже, — заявила она.

— Что тоже? — удивился пролетариат.

— На забастовке, — сказала мама, — я не готовлю, не стираю, не убираю. И папе скажу, он тоже будет бастовать!

— Ты не можешь! — апеллировал пролетарий — Я же захочу кушать!

— Могу.

— Аааааа! Тогда я бастую один день! Всё!

Молчание

— Пол дня!

Молчание

— И вообще, моя забастовка уже закончилась! Я пошёл чистить зубы! И ты тоже не бастуй, ладно?... А?

Так наша мама закрыла профсоюз в отдельно взятом доме.

Пришлось мне лететь в ночь с последнего марта на 1 апреля самолетом в Новосибирск. Загрузили пассажиров, посчитали 326 — 1 лишний.

Посчитали ещё — снова 1 лишний, проверили билеты, пересчитали корешки билетов — лишний кто-то, и все. У тех, кто считает билеты, рация орет, что на рядом стоящем аэроплане, направляющемся в Барнаул,

Ох уж эта Лариса Долина!

Никто ее не клянет сейчас сильнее, чем старики, пытающиеся продать свою немудрящую недвигу — кто-то хочет переехать к детям, а кто-то — и оплатить свое лечение на вырученные деньги...

Мой знакомый, бодрый военный пенсионер 74 лет, собиравшийся уже пару лет переехать из своей трешки в Текстильщиках к сыну в его подмосковный загородный дом, наконец, уже окончательно решился это сделать и разместил объявление.

Так теперь все, кто звонит ему по объявлению, первый же вопрос задают о возрасте.

Услышав цифру "74", люди обычно просто бросают трубку, а кто-то еще и матерится при этом.

И я слышал от знакомых еще о десятках подобных случаев за последние месяцы — собственнику недвиги старше 60 лет продать квартиру или дачу становится практически нереальным.

"Долина-Долина, бабка обездолена... "