Новогодний корпоратив

Вот ещё история, которую рассказал Лойс, произошла она гораздо позже и от этого ещё интереснее.

Касается она того же Чардаша.

"Я жутко завидовал скрипачам, что они могут его играть, а мне остаётся только аккомпанировать. Но вроде как считалось, что эта вещь не для фортепиано... хотя, в принципе, а почему бы и нет? С таким педагогом по фортепиано, какой был у меня в училище, я бы его и ногами сыграл, даже не разуваясь. В общем, хотя я уже и не занимался музыкой профессионально, инструмент у меня был, и проводил я за ним немало свободного времени.

В общем, приступил я к покорению Чардаша в фортепианном варианте.

С медленной частью проблем не было, музыка сама под пальцы ложилась как ровная дорога под хороший автомобиль. Сложность была только в том месте, где быстрые арпеджио поднимают мелодию сразу на две с половиной октавы вверх, но это было не самое страшное. Трудности начались с быстрой части, однако "терпение и труд всё пересрут": в сочетании с львино-ослиным упрямством сделали своё дело, и вершина была покорена.

Мои домашние в меня, конечно, верили — потому как знали мои возможности, но когда я первый раз сыграл им целиком в нужном темпе, поразились даже они. И с того момента фортепианная версия Чардаша стала неотъемлемой частью моего репертуара. И самому приятно, и пальцам полезно и всякий, кто слышит, в ступоре. Одним словом, сплошной ништяк, куда ни глянь.

Весна 2000 года. Апрель, самое начало. Я тружусь в издательском доме "Чёрная курица" при Фонде Ролана Быкова, попутно подрабатывая на издательства "Белый город", "Росмэн", "Эксмо" и "Глосса". И в Доме Литераторов проводится утренник детской книги с участием множества детских писателей, с большинством которых я хорошо знаком, а с некоторыми — так просто дружу. Разумеется, на этот утренник я привёл и классы, где учились Лерка и Владка (мои старшие дочери), а после мероприятия остался на банкет, который устроили там же. Девчонок с собой оставил: их все знали и очень любили.

Помимо писателей и технических работников, вроде меня, там были чьи-то друзья, родственники, просто знакомые; в том числе там оказался и композитор Марк Минков. Вы можете знать его песни; назову только одну: "Не отрекаются, любя". Её и ещё несколько он прямо там на банкете исполнил, благо было на чём. В малом банкетном зале рояля, конечно, не было, зато было хорошее пианино фирмы Petroff. Играть на таком — одно удовольствие.

Я потом рассказал Минкову, что мы учились у одного педагога. Он поржал на тему того, что Агафонников (учитель Рыбникова) ещё и верстальщиков обучал (ну не воспринял он меня как музыканта), и мы пошли пить и закусывать.

Будь я к тому моменту трезвым, плюнул бы и забыл. Тем более, из всех присутствующих только единицы знают, что я — бывший музыкант, да и те понятия не имели, что я оканчивал.

Ну не приходилось как-то к слову.

И почему-то меня заело.

Сажусь я весь такой за пианино и всей кожей чувствую недоумённые и снисходительные взгляды: типа, "что это ещё за дарование объявилось?". Ежу понятно (вот же всё понимающий зверёк!), что от меня ждут чего-нибудь типа Чижика-пыжика, Собачьего вальса или, на худой конец, полонеза Огинского.

Вначале я не собирался играть Чардаш: просто не уверен был, что получится; всё же перед ним надо хорошо разыграть руки, да и поддавший я был. Не сильно, в меру, но всё же, всё же, всё же…

Однако эти взгляды…

В общем, очень уж на меня подействовали они стимулирующе.

Не существуй скучной книжки под названием "УК РФ" — поубивал бы всех, съел, потом доел и допил всё, что оставалось, забрал девчонок и уехал домой. Но поскольку я человек добрый и законопослушный, пришлось убивать их другим способом.

И я врезал Чардаш.

На медленной части моя чувствительная кожа начала мне подсказывать, что тональность во взглядах начала меняться. Модулировать, как это принято говорить на языке музыки. Они стали малость офигевшими; потом — более чем малость офигевшими, затем сквозь всё это начало проступать уважение, но доля скепсиса всё же присутствовала. Дескать, это довольно простая часть. Как говорил Промокашка Шарапову: "так и я сыграть могу". Но когда началась быстрая часть, тональность взглядов резко модулировала в "дикий ах[рен]".

Не слышно было не то, чтобы звона посуды, чавканья и бульканья — я и звуков дыхания не слышал.

А поскольку такая реакция подстёгивает ещё больше, то после торжественного проигрыша в середине быстрой части, передохнув на нём, я взвинтил темп финала до совершенно уж невозможного. Казалось: ещё чуть-чуть, и клавиши задымятся.

Слава Богу обошлось…

А лица всех присутствующих, когда я с небрежной вальяжностью обернулся к ним после финального аккорда, порадовали меня больше, чем самые бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Аплодисменты, конечно, тоже были — когда народ, отойдя от шока, таки вспомнил, шо у них есть руки, которыми уже можно что-то делать.

(Если кому интересно, потом я их добил — тридцатью двумя вариациями на тему "Мурки" — от баховского стиля до рок-н-ролла, и заколотил крышку гроба, сыграв "К Элизе" Бетховена с завязанными глазами)".

От себя добавлю к этой истории – никогда не знаешь, что ожидать от сотрудников скучного офиса. Может, для этого и существуют корпоративы )))

Про любовь.

Я всегда хотела кошку! Ну или кота. Ну хоть котёночка, самого маленького!

Как и многие дети я не была абсолютно здорова, ясли-сад в 2 года быстро закончились для меня бронхиальной астмой и обвинили в этом бабушкиных котов конечно. Кто то должен быть крайним?

Родители жили в квартире, много работали и меня на неделю привозили

У моего друга отец и два брата работали жестянщиками в советские времена. Все они имели очень неплохие бабки. Он, так получилось, пошел против системы, окончил двухгодичную школу милиции и работал в сельском уголовном розыске. Денег у него было конечно меньше, но зато было много девушек. Живя в такой большой и дружной семье он купил себе тогдашний "Запорожец". По его просьбе братья ему даже сделали люк на крыше. Как-то с одной хорошей свидетельницей он поехал в лес, посмотреть как идет весна. Слово за слово, беседа перешла из вертикального в горизонтальный ракурс. Кто не знает, в этой машине можно было полностью вытянуться при откинутых креслах. Когда нахлынувшие чувства немного спали, они заметили, что в машине ощутимо потемнело. Оказалось, что он остановился в живописном, но насквозь сыром месте. Машина из-за ритмичных и долгих покачиваний стала погружаться в мягкую почву. И она уже дошла до середины стекол. Пассажиры благополучно выбрались через люк. Девушка предусмотрительно покинула место происшествия, а ее владелец долго рассказывал трактористу, что похоже здесь со временем будет новое болото.

ЗАЗЕРКАЛЬЕ

Рассказ старого кагэбэшника Юрия Тарасовича:

— В начале 90-х Киев представлял собой Чикаго 30-х.

Банды весело мочили друг друга, а в свободное от мочилова время доили всех и вся.

Хорошо, что в Киеве не было коров, а то бы и их доили.

Большим куском города заправлял тогда один неприметный дедок:

В начальной школе моя любимая учительница ушла в декрет и на время её отпуска замещала её абсолютно невзлюбившая меня мадам. Проверяя мою работу, она везде зачеркнула в словах килограмм вторую "М", и поставила мне ЖИРНЮЧУЮ единицу по математике. Я подошла, указала ей на её ошибку, была отправлена на место((( жаловаться никому не стала. Не помню, почему и откуда она потом узнала, как правильно пишется данное слово. Оценку она мне исправила, вернее зачеркнула, другой не поставив (ошибок в работе не было ни одной). И я тогда впервые поняла: взрослые могут быть такими тупорылыми! Для меня, восьмилетней, это было открытие века.

Вот настолько меня педагог не переваривала, что влепила 1 по математике за грамматические ошибки. Это был второй класс, год я закончила без единой пятёрки. А в третьем вернулась с декретного отпуска моя любимая Светлана Николаевна, и я закончила год круглой отличницей.