Как я в запасниках Есенинского музея побывал.
Это было в районе 2000 годов на малой Родине Есенина, Константиново, Рыбновский район Рязанской области.
Мне было 14 лет, и дед на волге привез нас на этот чудесный берег Оки, где с крутого высокого берега открывается чудесный вид на Мещеру. Там располагается дом родителей Есенина и его земская школа. Короче, есть на что посмотреть.
Мы осмотрели музей и, когда шли по дорожке на территории музея, нашли деньги. Как сейчас помню — свёрток из небольших купюр, перевязанный резинкой для волос.
Посчитали — 5 тысяч рублей. По современным меркам — это примерно 50 тысяч рублей. Инфляция за 10 лет обесценивает деньги со скоростью 10–13% в год достаточно стабильно (это примерно в 2, 5–3 раза за 10 лет). Прикольно.
Мой дед — честный офицер ГРУ, бывший моряк — спрашивает меня:
— Что будем делать?
— Без понятия, — отвечаю.
— Эх, ты! — говорит он.
— Деньги надо вернуть владельцу!
Мы пошли в дирекцию музея, прямо к директору. Ею оказалась приятная женщина лет 50-60 с огненно-рыжей причёской, Зоя Михайловна Дикун.
— У нас находка. — говорит дед. И кладет деньги на стол.
Она ахнула. Такое ей, пожалуй, никогда не встречалось.
— Ну что ж, надо найти того, кто потерял, — сказала она и по громкой связи дала объявление — Найдены деньги, потерявшего просьба подойти в дирекцию музея.
И пошли люди. В дирекцию. За деньгами. Чужими.
Зоя не растерялась. Деньги спрятала в ящик, а каждому пришедшему задавала вопрос: "Сколько денег потеряно? Как они были сложены? "
"В кошельке", "2000 рублей", "в конверте" — такие были ответы. Кто-то сказал про резинку, но не угадал с ее видом.
Мы приуныли.
В конце-концов прибегает заплаканная молодая девушка:
— Я потеряла 5 тысяч, перевязанных резинкой для волос. Я их несла из кассы.
Это была кассирша музея. Она материально ответственна за выручку, и потерянная сумма была равна ее размеру месячного оклада.
Счастливый конец.
— Ну что ж, — сказала Зоя Михайловна — Вы заслужили награду. Я покажу вам экспонаты, которых вы так не увидите. "
Я не буду все расписывать, я не помню уже, да это уже и не важно.
Посмертный слепок лица Есенина, маковое зёрнышко с нарезанным лазером портретом Есенина в кубике стекла со встроенной линзой (это был подарок японских учёных). Какие-то вещи, фотографии. Любопытно.
АЕщё она мне подарила большущий, тяжеленный бронзовый медальон с Есениным, примерно 13 см диаметром, на память. Таких в продаже, кажется, не было, поэтому вещь уникальная. Эта медаль до сих пор служит доказательством этой истории.
Мораль истории такова:
1. Никакие деньги не стоят того, чтобы продать справедливость.
2. Среди людей много подлецов. Это могут быть ваши друзья, знакомые, коллеги. Они здороваются с вами за руку и обладают такими же правами, что и вы. Но они всегда готовы нарушить неписаный общественный договор.
Это всегда надо иметь в виду.
Посмотрел в календарь, а там, — радость-то какая! — юбилей. 8 июня 1786 года, ровно 240 лет назад, в Нью-Йорке впервые поступило в продажу мороженое.
История мороженого, конечно давняя, говорят, четыре тысячи лет. Все четыре тысячи лет я комментировать не могу, не застал. В советскую эпоху моим любимым была "Лакомка" за 28 копеек. Сейчас
"Лакомку за 28 копеек" тоже можно купить (правда, теперь это не цена, а название), но правильно сказал Гераклит: нельзя съесть одно и тоже мороженое дважды. Того, из детства, ни за какие деньги не купишь.
Ещё из воспоминаний: самое невкусное мороженое в жизни. В начале 80-х в Жмеринке вышел из поезда, купил на платформе мороженое, лизнул, — и в туалете выбросил в унитаз. Для меня это было событие, — с детства учили продукты не выбрасывать, давись, но ешь. Но это был не продукт, а подкрашенная глина.
Мороженое в ГУМе! Это было нечто. Внезапно, среди толпы, неизвестно откуда, появлялась дама с лотком. Её тут же окружали, за полминуты лоток пустел. Счастливцы ходили и ели, на зависть тем, кто не успел. Люди специально приезжали в ГУМ и бродили по этажам, в надежде встретить даму с лотком.
Ещё воспоминание: "Баскин Роббинс". В 1992-м году на старом Арбате стояли в очереди пару часов. Если честно, от первого "Макдональдса" впечатление было ярче: и в очереди стояли дольше, и культурный шок сильнее.
А вообще хотел написать о другом: мне очень нравятся истории из рубрики "Думайте иначе". В том самом Нью-Йорке стояли рядом два уличных торговца: один торговал мороженым, другой пёк вафли. День был жаркий, поэтому у мороженщика был ажиотаж. Вафлёр (в хорошем смысле этого слова) скучал без работы. В какой-то момент разговорились. Мороженщик пожаловался: задолбался мыть стеклянные стаканчики, в которых продавалось мороженое. Очередь стоит, а стаканчики все грязные! А вафельник (да, так лучше), ему говорит: ты задолбался, зато у тебя есть работа и заработок! А я по нулям!
И тут сосед ему и говорит: а мог бы ты делать вафли в форме стаканчиков? Вот было бы здорово.
В общем, думайте иначе.
А мороженое я давно не ем. Не люблю сладкого.
Франция совершила со мной очень странную вещь.
Она взяла всё, что я раньше считал признаками успешной жизни, и тихонько над этим посмеялась.
Потому что ещё несколько лет назад богатство выглядело для меня совсем иначе. В моем представлении ранее это большой холодильник. Большая машина. Большой бассейн и дом. Вообще всё большое. Чем
больше — тем успешнее. А потом я переехал во Францию.
И здесь внезапно оказалось, что самые довольные жизнью люди выглядят так, будто вообще забыли участвовать в этой гонке. Например. Стою недавно на рынке. Жара. Такая французская жара, когда даже голуби идут пешком.
Передо мной дедушка минут пятнадцать выбирает персики. Не килограмм. Не ящик. Три штуки. ТРИ. Он их трогает, рассматривает, нюхает. С таким серьёзным видом, будто выбирает нового Папу Римского. Потом наконец находит идеальные. Платит. Кладёт их в плетёную корзинку. И уходит абсолютно счастливым человеком. И я стою и думаю: а может это я что-то не понял в этой жизни?
Потому что человек, который вырос во всех наших реалиях, при виде таких персиков автоматически начинает считать: сколько стоят, сколько взять, сколько съесть, сколько заморозить, сколько оставить на варенье, и не купить ли ещё на всякий случай.
На случай чего — никто никогда не знает.
Французы вообще подозрительно плохо готовятся к апокалипсису. У них дома нет склада гречки. Нет стратегического запаса макарон на случай экономического коллапса. Нет морозилки размером с квартиру.
У них в холодильнике часто лежит какой-нибудь кусок сыра, бутылка воды, два йогурта и три абрикоса. И они выглядят так, будто выиграли эту жизнь.
Меня особенно поражают французские пенсионеры. Старенький Peugeot. Панама. Складной стул. Багет под мышкой. Собака. Газета. И лицо человека, который вообще никому ничего не должен. Никому. Ничего.
Когда я впервые увидел таких людей, мне казалось, что это какая-то очень скромная жизнь. Теперь иногда кажется, что это и есть роскошь.
Потому что настоящая роскошь — это не когда можешь купить всё. Настоящая роскошь — это когда тебе не хочется покупать всё. Когда можно спокойно сидеть в тени платана. Есть тёплый персик, от которого сок течёт по пальцам быстрее, чем новости в телефоне. Смотреть, как шевелятся листья. И не чувствовать, что ты куда-то опаздываешь.
Очень много жизненных вопросов во Франции почему-то решаются сыром. Иногда мне кажется, что во Франции существует тайный профсоюз против суеты. И где-то в подвале старинной мэрии сидят специальные люди.
Один отвечает за сыр. Другой за вино. Третий следит, чтобы граждане не начали слишком быстро ходить.
Если человек вдруг начинает бежать, к нему немедленно выезжает комиссия с камамбером и бокалом розе.
И вот что меня смущает больше всего.
Мы всю жизнь бежим за жизнью. А что если жизнь всё это время спокойно сидела на террасе, ела персик и ждала, когда мы наконец перестанем носиться кругами?
И как вам кажется — настоящее богатство — это когда можешь позволить себе больше? Или когда, наконец, можешь позволить себе хотеть меньше?
В нашей парадной затеяли косметический ремонт, маляры пришли. Срочно заказал я по этому случаю на Вайлдберриз съёмный чехол на дверь. А чтобы сэкономить время, запросил курьерскую доставку, хотя живу от пункта выдачи, куда пришёл заказ, всего-то метрах в пятидесяти. Курьер нашёлся далеко не сразу, но наконец забрал заказ (о чём возвестило
уведомление)... и пропал с концами, напрочь. Опуская всяческие занятные подробности, скажу лишь, что в итоге героически преодолел он это пятидесятиметровое расстояние всего лишь за каких-то два часа. На звонки мои вообще не реагировал: ну а чо размениваться, отвлекаться-то. Целеустремлённый, цельная личность, такого с пути к клиенту не собьёшь.
Заявился он, когда маляры уже развели свою грязюку, а я давно уж вынужденно кое-как задрапировал дверь подручными материалами. Надо ли говорить, что ни тени раскаяния на светлом челе юноши бледного со взором горящим не обнаружилось. Да и крупная надпись белыми большими буквами на его чёрной футболке так прямо и гласила: "МНЕ ВСЁ ПОХ[рен]". Строго следуя этому личному (или корпоративному?) девизу, принёс он мне только два из заказанных предметов, третий же он или потерял по дороге, или тот ещё ранее был утрачен в ПВЗ его достойными коллегами.
С трудом пробившись через чудовищно тупого бота к одушевлённому оператору, убедился я, что и столь желанный живой человек Анастасия, увы, полностью гармонирует с ботом и курьером. Она написала мне номер телефона курьера, который я знал и так, и на том резко самоустранилась. А искомый предмет так до сих пор и числится на их сайте и в приложении за этим самобытным курьером, которому всё... индифферентно. Причём сообщение об отмене доставки мирно соседствует с уведомлением, что курьер скоро придёт вчера утром. Удивительно слаженная организация, все как на подбор. Видимо, в маркетплейсе всё должно быть одинаково прекрасно: и курьеры, и боты, и ТП, и клиентоориентированность.
