Я-это я, К-контрагент.

К-Приветствую, слушай, просьба есть одна к тебе. Возьми сына моего к себе на работу, хочу, чтоб понял, что такое работа и как зарабатывается на хлеб.

Я-Ты же в курсе, кто у меня работает и вообще, условия труда. Зачем тебе это? Устрой к себе в офис.

К-Нет. Нужно именно к тебе.

Я-Хорошо. Завтра к 9 пусть приходит.

Приходит, значит, этот "малой", а там в 17 лет детина ростом 180 и АУЕшник.

Думаю, воооот оно что, оказывается, на перевоспитание, наверное, папка отправил.

Говорю ему: "Ну, вон там вагончик, где переодеваться, спросишь такого-то, он тебе всё расскажет. Будешь грузчиком."

А сортировать и раскладывать доску сырую вручную — это, я вам скажу, очень нелегко, кубов так по 20-30 в день. На смене всегда 2-4 грузчика, в зависимости от загруженности.

Ушёл, значит, малой работать, занимаюсь своими делами, в 12 часов звонок.

К-Что случилось? Что у него с голосом?

Я-хер его знает, я его с 9 часов не видел, ушёл работать. Щас дойду до вагончика, посмотрю, как там и что он.

Сам — бегом в будку к грузчикам, думаю: ну, пи[c]ец, наверное.

Залетаю и с ходу на мужиков: "Вы че, о@@ели, что с пацаном сделали, мне его отец звонил."

Был у нас один "старший" грузчиков, все звали его "Полосатый". Уточнять, надеюсь, не надо, почему. Встает, значит, он и говорит:

П-Начальник, ты чего ругаешься, мы его даже пальцем не тронули, вон он на шконаре в углу сидит. Так, поговорили просто с ним, кто он и что он.

Смотрю на парня, а он, бедолага, в угол забился, сидит, весь бледный.

Я говорю: "Выходи давай, не ссы, били?"

Он говорит: "Нет, просто разговаривали."

Через час приехал Папка и забрал его. Ну, забрал и забрал.

Прошло месяца 4, я и забыл про всю эту историю. Звонит снова этот контрагент.

К-Саныч, ты на месте?

Я-Да

К-Щас подъеду

Приехал и привозит 3 по 0, 75 Абсолюта, колбасы, ещё какой то закуси.

Я-это что за гуманитарная помощь? Или, может, праздник какой.

К-Спасибо тебе, и мужикам спасибо, и благодарность вот передай.

Помнишь, малой мой у вас "работал"

Я-Ну, но чёт не сложилось.

К-Это х[ер]ня всё. Он после того раза, как будто подменили его. Маме после еды спасибо стал говорить. ЕГЭ хорошо написал, поступил. АУЕ своё забросил. По-людски разговаривать начал. Подменили парня. Что вы с ним сделали?

Я-Ничего, просто разговаривали)))

величину его рогов. Дураков среди банкиров не бывает, а среди евреев тем более. Стал наш рогоносец думать — как наказать любовничков. Нельзя же убивать за такие пустяки, но и оставлять без наказания — это позор. И вот что он придумал.

Он сделал художнику предложение, от которого тот не смог отказаться: нарисовать тому портрет его жены, полностью одетой, причем обязательно за срок не менее года и сделав не менее 100 эскизов, каждый из которых должен иметь художественную и материальную ценность. И картина должна стать таким шедевром, цена которого сразу станет выше остальных произведений художника. За это платится аванс такого размера, которого хватит до конца жизни художника в Вене того времени. При невыполнении условий, штраф такого размера, что художник теряет все и навсегда. В чем смысл? — спросите вы. Да просто после 100 эскизов и рисований с натуры любовники настолько опротивели бы друг другу, что через год никаких чувств кроме отвращения к друг другу у них бы не оставалось. Так и случилось. Любовнички очень быстро опротивели друг другу, а картина стала национальным достоянием Австрии, которую не тронул в войну даже сам Гитлер, хотя это был большой портрет самой настоящей еврейки, написанный евреем-художником по заказу еврея-банкира. Здесь сыграло свою роль и то, что сам художник в свое время случайно столкнувшись где-то с мазней некоего ефрейтора, по пьяни назвал ее "гениальной", чем невообразимо поднял тщеславие этого человечка. После войны у этой картины было много приключений, даже снят Голливудом фильм, но сейчас она реально является уже культурным достоянием человечества. Это — австрийская Мона Лиза — "Золотая Адель" от Густава Климта или портрет Адели Блох-Бауэр.

декольте решили сразу. Пару ребят пришли прямо с тренировки и у них была запасная форма. Выдали мне по моим габаритам (плюс – минус) куртку зеленую, а штаны белые. Соответственно, у Сашки остались зеленые штаны, а у Толика белая куртка.

Не было бы этой истории, если бы у Толика не было тогда бурного романа с Лелькой.

После утоления голода, жажды и прослушивания последних новостей, решили они уединиться в кустиках. Конец августа, почти ночь, так что особо не оголишься. Покувыркались они видать знатно, т. к. белая куртка Толика имела потом уже совсем не кипельный вид. Особенно локти.

Под утро на автопилоте разбрелись по домам. Моя хата была дальше всех, провожатых способных проводить даму до дому, а потом возвращаться обратно, почему-то не наблюдалось. Все решили, что ночевать я буду у Толика. Ну, у Толика, так у Толика. Кто бы спорил. Мы тогда вообще уже не особо разговорчивые были.

А далее в обед встречаемся на кухне у Тольки. Он в своем белом спортивном костюме. Мама его жарит котлетки и давит косяка на него.

Минут десять маялась, а потом спрашивает:

— Сына, я все понимаю. Ну, напились, ну любовь скорее всего была – дело-то молодое. Ну ты мне объясни, в КАКОЙ ПОЗЕ ты стоял?

Локти грязнющие, а коленки чистые. Не понимаю...