дочка в подростковом возрасте. Соответственно, у дочки приключились боли в животе. А семья вся из себя насквозь интеллигентная была, пробу ставить некуда. А интеллигентному же человеку "неотложку" сразу беспокоить как-то не с руки, меня, понятно, проще на ночь глядя вызвонить. Мне-то что, я человек отзывчивый, приехала. Диагностировала я аппендицит, дальше как положено: "неотложка" — и в стационар. Стационар, естественно, дежурный, не по выбору. Приятельница с дочкой поехала и меня с собой уговорила — для моральной поддержки. И не зря, поскольку маме дурно стало, как только она больничку эту издалека узрела. Дело-то, напомню, в девяностые происходило, реформаторы тогда как раз во вкус вошли и вовсю разруху учиняли. Так что изнутри больницу лучше было вообще не рассматривать, а то еще увидишь чего. Вот дочка и увидела. Увидела она, правда, всего-навсего таракана, но изумилась так, словно ей утконоса какого показали.

— Ой, — говорит, — а кто это? Дежурный хирург, который только собрался ей живот помять, тоже удивился. От такого удивления.

— Девочка, — отвечает, — ты что, тараканов никогда не видела?

— Нет, — чадо говорит, — ни разу, никогда! Н-да, тяжелое у человека детство, что уж тут поделаешь. Папа — профессор литературоведения, мама — кандидат филологических наук. Там если где и были тараканы в доме, только в головах. Где ж ребенку к жизни приобщиться! Ничего, хирурги чаду быстро объяснили, что тараканы — это пустяки, а вот если она будет себя хорошо вести, ей даже крысу живую покажут. Приятельница вся аж побелела, но смолчала. И правильно сделала, потому как тараканы тараканами, а хирурги там отличные были. Быстренько болящую в операционную утащили, а уже через полчаса сообщили, что шоу благополучно закончилось и можно нам по домам отправляться. По домам — это, конечно, хорошо. Вот только времени два часа ночи, метро закрыто, а пешком по криминальной столице топать неохота. Да и далековато, честно говоря. Так что выгребли мы из карманов всю наличность, вызвали такси и пошли под единственный фонарь на всей улице машину дожидаться. А места вокруг дикие. Больничный садик весь такими кустами зарос, что и под фонарем не слишком-то светло. За углом бензоколонка, а напротив больницы — общежитие неизвестной принадлежности. А на бензоколонке периодически постреливают — раздел госсобственности бодро происходит, криминальная же революция в стране. Из общежития усатые люди рыночной национальности как те тараканы вылезают. И ментовская машина раз примерно в пять минут по улице зачем-то проезжает. Только она появится — стрельба на бензоколонке стихает, южные люди в тень прячутся, а мы с моей приятельницей в ожидании такси, наоборот, на шум мотора из кустов вылезаем. Только она проедет, бензозаправщики опять собственность делить начинают, южные люди к нам приставать пытаются, а мы от них в кусты поглубже лезем. Когда эта машина в третий раз проехала, менты на нас нехорошо поглядывать стали. Меня сомнения начали терзать… — Похоже, нас сейчас арестовывать будут, — я своей знакомой говорю.

— За что? — приятельница недоумевает.

— За нелицензированную торговлю в ночное время, — говорю. Приятельница всё равно не понимает: — Чем? Объясняю для интеллигенции: — Собой! А менты уже на нас конкретно целятся… Мою приятельницу это страшно оскорбило. Я б за нас глядишь и отбрехалась, а она — в амбицию. Нет, ну вот какого черта надо было объяснять ментам, что никакая она им не [м]лядь, а целый кандидат филологических наук?! Как будто кандидат филологических наук [м]лядью быть не может! На сей оптимистичной ноте нас и загребли. Прямиком в ближайшее отделение. А в итоге получилось всё же весело. Давно известно: мир тесен, Питер — город маленький, а пути врачебны неисповедимы. Старшим в этом отделении оказался мой знакомый мент. Он еще во времена моей скоропомощной юности на станции метро "Василеостровская" тамошним гадючником заведовал, пьяных-битых мне регулярно спихивал. Тогда меня он тоже иногда, бывало, выручал, когда я в пьяном безобразии в метро… ладно, дело прошлое. Короче, если бы не он, нам с приятельницей в этом околотке до утра пришлось бы куковать. А так — нас коньяком сначала напоили, а потом со всем почтением развезли нас по домам с сиреной и мигалкой на милицейском транспорте. Так что в конечном счете мы еще и на такси изрядно сэкономили. А пути врачебны впрямь ведь неисповедимы. Дочку той моей знакомой так это знакомство с медициной впечатлило, что она сама в медянки подалась. Поступила в медицинский институт, закончила и работает теперь врачом чуть ли не в той самой больничке. Кстати, тараканы, говорят, там так и не перевелись. А вот ее мама после этого со мной поспешно раздружилась. То ли так она за дочкину карьеру оскорбилась, то ли всё-таки за то, что в грешном моем обществе ее за проститутку приняли… Хотя казалось бы — а я-то здесь при чем? Диана Вежина

где попало, в общем навоза там больше чем грязи.

Тесть говорит: -Зятек, пошли лошадь приведем, она там на горе посется с жеребенком. Надо сказать, что лошадь у него была знатная, что то вроде тяжеловеса, "Юлькой" кличут. Татары за нее большие деньги предлогали, тесть не продавал. В общем отвязали лошадь от колышка, ведем назад в конюшню. И черт меня дернул залезть на нее верхом. Тесть подсадил, я сел, ухватился за гриву, еду, представляю себя Дартоньяном. Вернее сказать Партосом, так как вес мой 120 кг. Юлька терпит, все таки тяжеловоз.

Прошли половину дороги, идем покуриваем, тесть рядом семенит за уздечку держится. Вдруг чувсвую, транспортное средство подо мной начало проявлять беспокойство. Мордой мотает, зенками ворочает, фыркать начала. Посмотрел назад, и о ужас — в зади, соседский жеребец к моей кобыле пристроется хочет.

Я замычал SOS обращаясь к тестю. Он отреагировал мгновенно отпрыгныв в сторону метра на три. Для своих 60 — ти он прыгал не плохо. Я остался один на один с предстоящей экзекуцией, так сказать с этим п@рнографическим актом. Я уже закрыл глаза представляя, как этот конь сгребет в охабку Юльку в месте со мной и не известно попадет он в нее спервого раза или это достанется мне. Шланг у него висел между ног будь здоров. Я еще удивился, как это он на него не наступает.

Еще секунда и я уже лечу над головой Юльки, делаю в воздухе сальто и плюхаюсь мордой в коровье дерьмо с высоты 2-х метров. Это Юлька решила не подпускать к себе насильника и лягнула жеребца задними копытами. К слову сказать, лошадь на меня не наступила, но с удивлением меня рассматривала. Если бы она засмеялась, я бы ее убил.

2. История вторая. Место действия — таже деревня, год спустя.

Тесть позвал в лес не помню зачем. В поле он увидел соседа (в деревне все соседи)он пас коров. Подошли, поздоровались, сели за пенек поесть пирожок с самогоном. Гляжу лошадь у этого соседа под седлом запрежена, стремена висят и все такое. Я как заправский ковбой в тихоря подкрался и прыг на нее. Эта сволочь как заржет, как давай меня по полю носить, хуже того стадо коров, которое этот сосед пас, начало носится вместе со мной как табун лошадей. Бегали мы так минут 15, пока лошадь не устала. Как я не упал и не разбился в дребезги- досих пор удивляюсь. Тесть с соседом все это время смотрели молча на меня с застывшими рожами и не моргая. Сосед как раз хотел на холяву еще стакан махнуть, да так и сидел держа его в руках.

Коров мы потом часа три собирали в кучу, а зачем мы в лес ходили я так и не помню.

3. История третья, заключительная. Место действия - тоже. Время — зима. Идем с гостей, веселые песни поем, навстречу — свояк. Он на совхозной лошади молоко собирает по дворам, а в свободное время по своим делам, вобщем все что плохо лежит то и везет домой (жить то как-то надо) Кобыла уже в возрасте, ходит не спеша, везет себе саночки тихонечко и ничего не подозревает. Тяпнули мы еще со свояком по пендюрочке, я и давай выкабениваться, говорю:

— А ходит ли твоя лошадь под седлом?

Свояк отстегивает сани и гордым таким голосом: — Садись!

Я напоминаю, что мой вес 120 кг, а кобылка то старая, ей сто лет в обед. Когда ее от саней отстегивали, она думала, что сейчас ее фуражом кормить будут и на сегодня ее рабочая смена закончилась. Не тут то было!

Кое как меня посадили на нее, я только пытался сесть по удобней, как чувствую у нее ноги подгибаются и она не сделав ни одного шага начинает медлено падать набок.

Вобщем, лошадь поднялась на ноги быстрее меня. Я еще минут пять лежал и хохотал. В принципе там ржали все кто это видел, даже лошадь. Хитрая сволочь оказалась, это ей лень меня везти было.

Больше на лошадях я не катался.

сидеть на земле-песке-траве без коврика. Таскать коврик за собой было очень неудобно. А вот собака передвигалась сама и служила отличной лавочкой. Поиграли в песочнице, сидя на теплой мягкой спинке собачки, пошли в сад — собаку за собой позвали. Уселись одуванчики рвать —

"Кучум, лежать!". Рвем одуванчики, опять-таки сидя на Кучумке. Но речь как бы не об этом. Живем мы на окраине, домов рядом нет, так что такая собака в качестве охранника была совсем не лишней. Ранней весной в ворота позвонили. Выхожу — стоят мужчина и женщина. Поздоровались и спрашивают, можно ли им привести свою собаку-даму к нашему кавалеру.

Какие вопросы, пожалуйста. Видать мужик раньше Кучума нашего видел, а вот его спутница увидела в первый раз. Пожала так плечиками, что это и есть тот крупный кобель, ради которого мы и ехали через весь город? Тут уж она меня заинтриговала. Обычно дамы немецких овчарок не отличаются особо крупными габаритами. Бывают, конечно, и крупные особи, но лично мне их встречать не приходилось. Сходил мужик к машине, приводит собаку.

Ничего особенного. Обычная с@ка немецкой овчарки. Мелкая. Кучумка вышел, как истинный джентльмен поухаживал быстренько и... А дальше было весело всем. Он запрыгнул на собаку, та пару секунд стояла, потом под тяжестью лапы разъезжаются и собака распластана по земле. На улице весна, снег стаял. ГРЯЗЬ. Дама вся в грязи, Кучум в недоумении. Попытка номер два — такой же результат. Мне жалко нашего кавалера, советую найти кобеля помельче. Хозяева вошли в раж и решили во что бы то ни стало воплотить задуманное в жизнь. Хозяйка садится на корточки, кладёт себе на колени свою собаку, колени под брюхом, как подставочка. Кучум прыгает — через пару-тройку секунд в грязи не только собака, но и упавшая хозяйка.

Возбужденный кобель решает хоть в этот раз довести процесс до логического конца. Но у нас уже истерика. Муж лежащей в грязи дамочки ржёт в открытую, "Кучум, ты только не перепутай хозяйку с сукой!". Не знаю, как они домой добирались-отмывались, но больше к нам не приезжали, нашли видать в другом месте подходящую парочку.