ШИББОЛЕТ

И перехватили Галаадитяне переправу чрез Иордан от Ефремлян, и когда кто из уцелевших Ефремлян говорил: "позвольте мне переправиться", то жители Галаадские говорили ему: не Ефремлянин ли ты? Он говорил: нет. Они говорили ему "скажи: шибболет", а он говорил: "сибболет", и не мог иначе выговорить. Тогда они, взяв его, закололи у переправы чрез Иордан. И пало в то время из Ефремлян сорок две тысячи… (Суд. 12:5-6).

Недавно слетал на недельку по делам на Восточное побережье. Заодно заехал в гости к бывшим соседям, которых не видел уже десять лет. Запарковался у дома, вышел из машины, сделал первый вдох и сразу узнал полузабытый вкус воздуха маленького нью-джерсийского городка, где дома стоят слишком далеко, чтобы их обитатели мешали друг другу, и достаточно близко, чтобы был стимул поддерживать добрососедские отношения. Навстречу мне с громким лаем выбежала черная красавица-доберманша.

— Жучка! Down! Quiet! – строго прикрикнула хозяйка.

Собака немедленно улеглась и замолчала. А я, конечно, спросил:

— Как же так Жучка? Такое благородное животное заслуживает имя Анубис, скажем, или Бастет.

— Я знаю, но есть нюансы. Помнишь, когда мы уезжали из Бруклина, у нас был ротвейлер Макс. Добрейшая собака, мухи не обидит. Через неделю весь квартал знал его и его кличку. Когда я выводила его на прогулку, из соседних домов с криками "Макс! Макс! " выбегали дети в надежде его погладить. Услышав свое имя с разных сторон и от чужих людей, собака теряла голову и начинала лаять. Дети пугались. Одним словом, дружба не получилась. Семь лет назад Макса не стало, и я взяла эту девочку…

— Я понял. Но почему Жучка?

— Очень просто. Ни один местный не может произнести слово "Жучка" так, чтобы собака его поняла.

Была у меня кружка. Белая снаружи, коричневая внутри, старая как Людмила Гурченко, но очень для меня дорогая. Мне её подарила моя первая любовь, когда я учился в школе. В один ужасный день, полгода назад, я эту кружку уронил и разбил. В хлам. В смысле – на небольшие осколки. Пришлось склеивать. И пить кофе более аккуратно.

Это была преамбула. Сама история началась, на днях, когда я лишил премии бригаду шабашников. За залеты и косяки. Они расстроились, приняли на грудь, и пошли бить мне морду. Я же, не подозревая об этом, спокойно пил кофе в вагончике.

Отрыв дверь на стук, я оказался перед кучей разъяренных мужиков, во главе с здоровенным трактористом, который громогласно заорал, накручивая себя перед дракой:

— Ты — говно.

В этот момент, я наверное, немного психанул и слегка сжал руку. Но этого хватило: моя склеенная кружка с кофе, которую я держал в руке, лопнула, забрызгав всех кофеём.

Рабочие, которые не знали, что кружка держалась на соплях, молча сделали шаг назад. Тракторист, оставшийся в одиночестве, тихонько пробормотал:

— Впрочем, и я — говно. Мы все — говно.

И тоже немного отступил.

Драка не состоялась. Вопрос был исчерпан.

Рабочий день укорочен на час. В три заехал за женой, и рванул домой, готовиться к празднику. В квартире быстро переоделся и стоял на кухне у стола с фартуком в руках. Предвкушая праздник, ждал указаний. Вошла жена и, глядя мне в глаза, спросила: "А где Барсик?". Барсик – персидский кот с шерстью чисто белого цвета, первая любовь жены. Дети – вторая.

Хороший знакомый работает в IT-компании. Недавно они сдали проект с крупным медицинским учреждением. Вкратце — используя нейросеть, они обработали большую базу данных МРТ исследований и заключения по ним врачей. После чего нейросеть самостоятельно выдавала свое заключение по новым исследованиям. Сравнение по ее заключению и заключению консилиума врачей привело к выводу о практически полном их совпадении. Причем, как выяснилось, искусственный интеллект мог обнаруживать более мелкие отклонения, не всегда замечаемые многими врачами.

После сдачи проекта пошла рутинная работа, но обнаружилась интересная особенность работы этой нейросети. Один из врачей, то ли по ошибке, а может быть, осознанно загнал во входные данные нейросети одно из старых исследований, которое было уже введено ранее в качестве затравки создания базы данных. Так вот, искусственный интеллект выдал немного другое заключение- более точное, как потом выяснила проверка. Таким образом нейросеть стала усовершенствовать свою основу, хотя предпосылок по моим данным не должно было быть — ведь это было введено в ее мозги как априори дальнейшей работы. Но что-то вышло из под контроля, хотя в нашем случае -это во благо.

Дело было в тогда еще МИХМ"е, (потом он стал МГАХМ"ом, сейчас как-то еще называется). Как то так получилось, что продинамили мы с дружбаном лабу по физике. Ну, раз продинамили-надо было её отрабатывать. Ну, мы и поехали. А надо сказать, что физиков было два, поскольку группа была большая, то они нас делили пополам. Когда мы приехали на отработку, в аудитории сидел один из наших физиков, как раз тот, который нас почему-то невзлюбил. Ну мы собрали схему, включаем- не работает... Ну к преподу-не работает, мол. Он нам-вы там что-то наверняка напутали-проверьте. Мы тщательно вгляделись в агрегат-да нет, вроде, все правильно. Еще раз подошли — не работает, и все тут. Тот прищурился и говорит: да я отсюда вижу, что схема у вас собрана неправильно. Мы подивились такой наблюдательности, проверили — да правильно все! Препод говорит — если через 10 минут схема не заработает, лоботрясы чертовы, то придется вам приехать еще разок. Тут мы изрядно приуныли, а делать то нечего — все ж правильно. И вот мыуже потихоньку собираем вещички — и тут заходит второй препод — добрейшей души человек, и, видя нас у собранной схемы, говорит — а, уже собрали? ну начинайте снимать показания, и с этими словами поворачивает рубильник в щите, пускающий ток на стенды. ..

С тех пор на отработки мы ездили только к нему...