Постепенно Арик втянулся и уже так не убивался, а стал вскакивать по утрам с лежанки с каким-то бешеным энтузиазмом. Даже успевал готовить себе кофе с яичницей. Подоплека сей перемены в его настроении позже раскрылась. В один из солнечных дней Арик лежал в кусте саксаула с биноклем, ничего не предвещало, как он вдруг ощутил мощный шлепок по заднице. Арик чуть не выронил бинокль с утеса и потянулся в ужасе за амбарной книгой.

— Грешишь, сын мой!?

Тут он выполз из куста и увидел местного местного кюре из близлежащего монастыря, c ехидной улыбкой на лице.

— А я давно за тобой слежу и хочу тебе помочь.

Оказалось, что святой отец, принял разведчика за обыкновенного трясуна, кои высматривают посетительниц дикого пляжа. Арик рассмеялся и развеял его заблуждения представившись ихтиологом из института естествознания, следящего за миграцией перелетных птиц и косяками сардин. И достал соответствующее удостоверение.

— Я готов вам помочь в этом благородном деле и могу предоставить место на колокольне за не большую помощь по хозяйству. Оттуда открывается несравненный обзор окрестностей.

У попа на месте дисклокации оказался телескоп и удобный шезлонг. Еще он был любитель местного вина, сыра и большой знаток истории. И так повелось, стала хорошо проводить время на колокольне с бокалами красного вина и игрой в шахматы. Арик внимательно выслушивал собеседника, дома оформлял услышанное в рассказы и отправлял их в газету "Хааретц" под псевдонимом Гардамарин. В ответ высылали сто-двести шекелей, что радовало его карман. И я стала пристроена на "Садины" посредством поповского родственника.

Короче живи и радуйся, пока нашу идиллию не прервал вечерний звонок в дверь. Я уже уложила дочку спать и ложилась сама, а Арик еще не вернулся со своего поста наблюдений. На пороге стоял взволнованный сеньор Джованни с большим свертком под мышкой.

— Матрена, мир дому твоему! Скорее собирайся, сегодня ночь всех Святых и тебе надо присутствовать.

С этими словами он развернул сверток, где оказались две комплекта коричневых монашеских ряс с капюшонами и две пары сандаль. Слегка оглумевшая от сказанного, я заинтересовалась и решилась довериться солидному человеку. Джованни торопил, мы переоделись и двинулись в направлении монастыря. Грубая шерсть рясы, которая была надета на мое голое тело, щекотала соски и вызывала небывалое возбуждение.

Мы подошли к холму и Джованни приоткрыл не видную издали пошарпанную дверь. В монастырь вел подземный ход. Лезли на четвереньках во тьме, пока впереди не показались отблески света. Ход приводил в монастырское подземелье, которое было освящено бронзовыми светильниками бра, прикрепленными к стенам. В пасти губатых бронзовых дельфинов были вставлены толстенные восковые свечи. Посреди залы находился алтарь, у которого стояли кюре и человечек в раковой позе с до боли знакомой голой задницей.

— In nomine Domini Dei nostri, te equestri dignitate do! Credisne, serve? - торжественно пробормотал кюре.

— Истинно верую, отче! — отозвался голос Арона.

Тут поп пролил из чаши оливковое масло на Ариков зад и хлестнул его какой-то веткой. И я вспомнила Златоуст. Рука непроизвольно полезла под рясу Джованни. Я схватила его возбужденный член и прошептала:

— Нахрен, синьор, сдалась нам эта Сардиния? Поехали ко мне в Златоуст, построим домик в тайге, покрасим в розовый цвет, откроем пиццерию "Чипполино". Будем гулять по горам и лесам.

— Ut vis, stella mea et amor! — отозвалось эхо.

Я оторвала ветку терновника, зацепившуюся за рясу, подкралась к алтарю и выписала Арику от всей души.

PS. Вот и сказочке конец. Шли донат, коль не подлец.

Ox Anna...

Сельхоз институт я закончил в самый разгар горбачевской борьбы с пьянством и самогоноварением. В магазинах Тульской области не продавали спиртное (2 точки на весь район были, очереди бешеные) повсеместно создавались общества трезвости. Так как я работал в колхозе главным экономистом, то мне было предложено войти в бюро райкома ВЛКСМ, на

Возможно я уже рассказывал этот эпизод, не помню, но он заслуживает не быть забытым.

Жил я тогда в аспирантском общежитии в Колтушах. Там было много ребят из Средней Азии и мы хорошо дружили. К ним часто приезжали знакомые с Родины и мы были готовы приютить их — лишняя койка всегда найдется.

Однажды к моему лучшему другу Бакиру

Забавная история с редита

Когда я в 2007 году купил свой бунгало в стиле craftsman 1920 года постройки, ванная комната там была без ремонта с 80-х годов. Уродливая кремовая ванна из стеклопластика, ламинированная плитка — типичный дешманский стиль 80-х. В 2015 году моя соседка Линда продала свой дом, в котором прожила 44 года. Когда строители делали ремонт, я увидел, как они с трудом тащат прекрасную чугунную ванну. Я спросил, могу ли я её купить. Прораб ответил: Сможешь её утащить — она твоя. Я откатил эту огромную дуру домой на доске 3/4 дюйма и 55-галлонных бочках. Позже дочь Линды зашла посмотреть на ремонт, и я показал ей ванну. Оказалось, изначально ванна была в моём доме, а муж Линды завладел ей, когда предыдущий хозяин её выкинул делая ремонт в 80-х

Прожив большую часть жизни в Канаде, и оставив недавно несколько комментариев на различных русских ресурсах я узнал о себе следующее:

• Я живу в глухой деревне, где телевизор не ловит ничего, кроме первого канала.

• Я никогда не бывал за границей, и мне следовало бы хотя бы раз туда съездить, чтобы посмотреть как люди живут. Пусть даже и на заёмные деньги.

• Я совершенно не знаю английского языка.

Ну, и в качестве премиальных:

• Я никогда не учился в своём институте.