То ли осудить, то ли ещё смеяться. В последних днях лета этого года было…

Время вечернее, стемнело. Площадь торгового зала небольшого "самбери". Из трёх касс, по причине привычного в нашем районе отсутствия вечернего наплыва покупателей работает одна. Стою на кассу за мужчиной в летнем костюме. Мужик лет сорока. Влажные брюки выше колен облепили ноги. Зонтик, истекающий влагой, толком не сложенный, мешается в руках.

Мужчина составил на столик товар, положил купленный пакет и достал портмоне. Копается в нём. На пол выпадает купюра в тысячу рублей. Прямо в лужицу, натекшую с зонтика. Мужчина суетится, переступает, зачем то пытается прижать деньгу пяткой мокрых мокасин. Но не успевает. Сзади подскакивает один из двух лоботрясов. Они уже всю очередь и охранницу задолбали, с грохотом кидаясь пустыми корзинками. Та, что постарше, девочка лет восьми, броском успевает выхватить купюру, передает назад младшему шкету лет шести. Тот в свою очередь комкает мокрую деньгу в карман и заявляет: "Мы нашли… это наше". Надулся и приготовился зареветь.

Мужчина уговаривает: "Это вам не нужно дети, отдайте…". Мои увещевания столкнулись с замахом магазинной корзинкой для товара. Ну, с детьми, особенно девочками, спорить ныне чревато. Мужчина не смирился. Вкладывает обратно, было вынутую пластиковую карту, захлопывает створки гаманца, и спрашивает: "А где родители? У меня других денег нет. Расплатиться нечем". Из очереди напористый женский голос: "Мои дети…".

Дама лет тридцати, интересная, ухоженная. Стоит сразу за мной. До этого безучастно наблюдавшая за шалостями ребятишек, сразу стала в позу. Мол, какого… Со словами: "Растяпа. Сам уронил, а детей провоцирует. На тебе твою "копейку", оставь детей в покое, крохобор! ", протягивает мужчине мимо моего плеча тысячную купюру. Коей мужчина, не касаясь купюры, направляя руку дающей к кассиру, расплачивается. Затем, проигнорировав монетки сдачи, сложил товар в пакет и уходит. Женщина вслед ему прошипела, что то вроде: "Ну, мужики пошли…".

Уже поняли?!! А я тогда нет. Не торопясь и дивясь ситуацией, расплачиваюсь и складываю в пакет купленное. Женщина требовательно глядя на мелкого протягивает руку: "Отдай! "Тот с гримасой беззвучного плача, глядя в пол протягивает ту самую тысячу. Девочка глядя на отнятие честно заработанного бабла, разочарованно выдохнула: "Уммм…". Покупательница выкладывает из корзинки две баночки пива, четыре мороженки, две упаковки кальмаров, протягивает отобранную купюру кассиру.

Меня от дверей вернул голос кассира: "Женщина, что вы мне дали? Это билет Банка Приколов. Да еще мокрый и скомканный".

Далее, скандал. Крик-визг: "Подстава… Вы все сговорились…". Попытки наезда на меня, кассира, женщину –охранницу, других покупателей.

Даже когда приехали полиционеры, меня не отпускало…

Подхожу к проходной, там томится народ: кому-то пропуск делают, кто-то ждет когда вынесут документы и тд.

Сую руку в карман, где должен лежать пропуск-бейджик с радиочастотной меткой для турникета и нащупываю только пачку новых хрустящих тысячных купюр. Перед этим снял в банкомате, сложил попалам и сунул в карман. Понятно что плоский пропуск просто оказался где то внутри пачки между купюрами. Искать и вынимать лениво. Даже если в центре пачки — там толщина всего 1см, для радиочастотной метки должно хватить, а если смещен в какую то сторону и не угадаешь с первого раза, то приложу другой стороной. Эти мысли пролетели за секунду. Подхожу к турникету, на ходу вынимаю сложенную пачку, не останавливаясь, прикладываю одну сторону пачки и другую, турникет открыт, я прохожу. За спиной слышу:

— А чё? Так можно было?

— Ты смотри что деньги животворящие делают!

— Дорогой!

Голос жены вырывает меня из сладкой дремы.

— Что?

— Помоги Сашке мяч догнать.

Окончательно проснувшись, оцениваю обстановку. Мы на берегу теплого моря где-то в юго-восточной Азии. Дочь решила поиграть со свежекупленным мячиком. Бросила его в воду перед собой, ветер с берега его подхватил и понес в открытое море. Попытка дочери самостоятельно его догнать не увенчалась успехом.

Беру очки для плавания и иду к воде. Мячик уже метрах в 20. Неплохо плывет засранец, но у меня же второй взрослый разряд.

Начал спокойно, разминочный темп. Оцениваю, как мое стройное тело рассекает волну. Темп и мощь не форсирую. Руки и ноги еще не готовы работать в полную силу. Первые пятьдесят метров. В мышцы пришло тепло, отлично. Где там наш мячик? Ага, отвоевал у него метров пять. Начинаю ускоряться. Второй полтинник. Мяч уже рядом, до него метров пять. Сейчас, еще немного и он у меня в руках. Напрягаю силы, увеличиваю частоту гребков. Третий полтинник, вот же черт, до него по-прежнему пять метров. Изыскиваю резервы и бодро машу руками. Четвертый полтинник, до мяча 10 метров. Вот ведь сволочь, он меня сделал. Ладно, хрен с ним, купим другой мяч.

Поворачиваю к берегу. Вот же черт, берег где-то на горизонте и на нем копошатся мелкие людишки, а сил уже нет.

Да. Был у меня второй взрослый. 30 лет назад.

Кинорежиссер и однокурсник Шукшина Александр Митта вспоминает такую историю. Когда Шукшин пришел поступать во ВГИК, он полагал, что люди собираются, договариваются и артелью делают кино. Но оказалось, что есть главный человек, которого все слушаются, — ре­жиссер. Тогда Шукшин решил поступать на ре­жиссерский факультет. На экзамене М. И. Ромм попросил его:

— Расскажите мне о Пьере Безухове.

— Я "Войну и мир" не читал, — простодуш­но сказал Шукшин.

— Толстая книжка, време­ни не было.

— Вы, что же, толстых книг никогда не чи­тали? — удивился Ромм.

— Одну прочел, — сказал Шукшин. — "Мартин Иден". Хорошая книжка. Ромм возмутился:

— Как же вы работали директором школы? Вы же некультурный человек! А еще режиссе­ром хотите стать!

И тут Шукшин взорвался:

— А что такое директор школы? Дрова до­стань, напили, наколи, сложи, чтобы детишки не замерзли зимой. Учебники достань, керосин добудь, учителей найди. А машина одна в дерев­не — на четырех копытах и с хвостом... А то и на собственном горбу... Куда уж тут книжки толстые читать. ..

Ромм поставил ему "пять" и принял.

Это произошло в конце 90-х на юге нашей страны. Я работала в маленьком магазинчике одежды. Утро, ноябрь, погода — хуже не придумаешь: ледяной ветер, сильный дождь. На улице ни души, даже машин нет.

И тут заходит парнишка лет 19-ти, худой, сгорбленный, вид запуганный и жалкий. Стоя на пороге, начал быстро и часто кланяться, здороваясь. Потом,