раз.

— Берем! — радостно вскричал замначальника изолятора.

— Ну тады завтра с утречка присылайте человечка, сдадим вам "кандитата", а бумаги потом на досуге оформим.

— Замётано!

На следующий день в кинологический центр приехал сержант из городского

СИЗО.

— Х-хосподи, спаси и сохрани меня грешного... — произнес неверующий и непугливый сержант, узрев собачку.

На сержанта с подозрением таращилась действительно очень громадная черная собачина, сержант попятился...

— Забирайте, базовое обучение песик прошел, дальше ваши проблемы — с недоброй ухмылочкой промолвил кинолог.

Посмотреть на нового рекрута сбежались все сотрудники СИЗО.

— Только под вашу личную ответственность — недобро взглянув на зама произнес начальник СИЗО, когда узрел собачку.

Так Чёрт стал сотрудником Управления Федеральной службы исполнения наказаний.

Собака оказалась умнейшая и понятливая, нехитрую свою службу Чёрт нес чётко. Служба шла, Чёрт привыкал. Привыкли и к нему. Вопрос был в том, что вольерчик у него был стандартный, там любой собаке было не особо просторно, а вот он там смотрелся примерно как борец сумо в "Оке". И вот со временем появилась практика выпускать Чёрта погулять. Делалось это по выходным, когда начальства не было. Чёрт бродил по территории СИЗО, убеждался, что все в порядке и возвращался в вольер. Особенностью его было то, что человек в форме для него был свой. Узрев сотрудника в форме, Чёрт вежливо вилял ховстом и шел дальше. Называлось это Чёртово гуляние "свободным окараулированием". Гы.

Расконвоированные подследственные во время Чёртовых прогулок разбегались по камерам либо прятались в укромных уголках, где дверь закрывалась изнутри. Отловленный Чёртом зэк никогда не был покусан, но загонялся в угол, и до прихода кого-нибудь из сотрудников всегда контролировался агромадными клыками и оглушительным лаем. Чёрт работал.

Так было и в одно прекрасное воскресное утро. В СИЗО примелся оперативник, которому надо было для сдачи какого-то рапорта в понедельник опросить какого-то подследственного деятеля.

— Приведите злыдня.

— Да нет вопросов — ответил оперу помощник дежурного, — иди в кабинет, щаз приведу.

Закончив опрос, опер позвонил по внутреннему телефону в дежурку и попросил отвести злодея обратно в камеру, самому было вести его лень, так как нужно было делать кругаля по территории СИЗО.

— Да нет проблем, отведу.

Помдеж забрал злодея и повел в камеру.

— Спасибо — опер пошел к выходу. Другой дорогой. Мимо раполагавшихся вдоль внешней стены изолятора собачьих вольеров. В гражданском.

Встретились опер и возвращавшийся с прогулки Чёрт аккурат около Чёртова вольерчика.

— Привет, Чёрт — улыбнулся опер.

— Гр-р-р-р — ответил Чёрт.

— Ты чего, Чёрт?

— Р-ррр — сказал Чёрт уже явно злобнее и двинулся на опера.

Опер понял, что у него проблемы. Единстенным местом для спасения оказался приоткрытый вольер Чёрта. Опер метнулся в вольер и закрыл дверцу.

Это ЕГО вольер, ЕГО место, ЕГО еда!!!! Чёрт бросился в атаку.

Тем временем помдеж вернулся в дежурку.

— Может чайку попьём? — спросил дежурный — вчера теща в гости приезжала, вкуснющих пирожков напекла, я тут принес десяточек.

— Нет вопросов, иду чайник ставить — ответил помдеж.

Чай пился, пирожки стреблялись.

— Хорошо!

— А то ж!

— Чегой-то собаки разлаялись.

— Да опять ворон обгавкивают.

Время шло.

— А оперок наш заработался, с чего бы это?

— Таки он уже минут пятнадцать, как сдал злодея и обратно пошел...

— Мать твою, Чёрт же не в вольере!!! Звони в медчасть!!!

Дежурный и два отиравшихся в дежурке сержанта рванули к вольерам.

Хлипкая сетчатая дверь вольера несмотря на все усилия опера уже начала поддаваться. Жить старшему лейтенанту оставалось примерно минуты три.

Успели. Оттаскивали Чёрта впятером, дежурный, помдеж, два сержанта и медик.

Оперативника пришлось долго отпаивать спиртом.

— Гады!!! Рапорт напишу!!! Собаки по территории шастают!!! Чуть не угробили!!! Что ж за собачья работа у меня такая?!? — орал опер.

— Тихо, тихо, выпей еще спиртику...

Опера погрузили в такси, отвезли домой и в бесчуственном состоянии сдали жене. Чёрту накупили гору суповых костей, за бдительность.

А все-таки Чёрта потом еще с месяц не выпускали из вольера, из предосторожности. Но все вернулось в обычное русло и Чёрт по-прежнему в выходные дни обходит территорию изолятора, исправно неся службу.

счастливый отец двух детей, был поражен умением Михаила Александровича концентрироваться на главном, отбрасывая все лишнее, что видно из их диалога:

— Михаил Александрович, можно к вам по личному вопросу?

— Сколько?

Михаил Александрович так часто помогал начинающим ученым и даже студентам, в том числе и материально, поэтому сразу понимал, действительно ли человек нуждается, без лишних вопросов.

Другой эпизод передаю дословно

Представьте себе картину. Общее собрание Академии в Доме ученых. Рассматривается пункт программы об утверждении на новый срок директора одного химического института. Леонтович не сидит на месте, а прохаживается перед сценой из конца в конец, оглядывая зал. Кажется, что его не особенно интересует разбираемый вопрос. Но вот зачитывают характеристику, где среди прочего отмечается, что за прошедший срок директором выполнено свыше трехсот (!) научных работ. Вопрос ставится на голосование. И тут Михаил Александрович просит слова и предлагает не утверждать директора, так как “административные обязанности будут мешать его столь плодотворной научной работе”. В зале общий смех, а испуганный, покрасневший директор оправдывается: это, мол, сотрудники сами вписывают меня автором, хотя я этого не требую и даже запрещаю… и т. п. В зале — новый взрыв смеха.