В 1999 году я служил в одной из погранотрядов. С нами служил один выпускник селхозакадемиии, так называемый "двухгодичник" — лейтенант, профессия у него была, как не трудно догадаться, ветеринар, хотя по штату у нас он числился (в)рачом. (К)омандир отряда не любил двухгодичников вообще, а этого — в особенности. Как-то мы (в том числе (К) и этот "врач" и еще несколько других офицеров) с инспекционной проверкой ездили по заставам. В одной из застав увидели, как одна лошадь набегает на забор и ударившись, отскакивает (и так несколько раз). (К) спросил:

— Почему эта лошадь так себя ведет?

На что (в) ответил, что эта лошадь старая, уже ослепла, по границе на ней не ездят, но прицепив к телеге, возят дрова и т. д.

(К): Вы врач?

(В): Так точно!

(К): Так займитесь этим!

(В): ЕСТЬ!

(В) отошел от нас, взял свой саквояж и пошел в сторону лошади, а мы пошли по своим делам ипотеряли его из виду. Минут через 20, когда мы уже сидели за столом в беседке, подошел (В) и сказал:

— Ваш приказ выполнен, сделал все что мог.

А за ним стоит эта лошадь, в огромных ОЧКАХ!!! Эти "очки" (В) сделал из алюминиевой проволоки и конечно же, они были без стекол.

После того, как все дружно и долго смеялись, (К) сказал:

— Иди сюда, ты наш человек. и пригласил (В) за стол.

Когда-то в бассейне Петербурга молодые инженеры показывали академику Алексею Николаевичу Крылову модель нового парохода. Всё рассчитали правильно: корпус обтекаемый, машины мощные. Но модель не развивала проектной скорости.

Крылов посмотрел, и сказал коротко:

— Тут дело не в корпусе. Надо винты обрезать.

И

Рассказывала подруга моего брата.

Отмечает народ чей-то день рождения в общаге. Ну, ессно, пятый курс, здоровье беречь уже не надо — дым коромыслом. Половина мужского населения уже под столом.

В разгар гуляний раздается громоподобный стук в дверь. Мой брат, человек пока еще способный передвигаться, идет открывать дверь (она открывается наружу).

На пороге стоит, судя по мечтательному выражению лица, не менее пьяный незнакомый товарищ. Пяток с@кунд напряженного молчания и взаимного изучения. Видимо удовлетворившись осмотром (а, может, вспомнив, зачем пришел), товарищ спрашивает (прошу прощения у дам):

— СПЫЧКЫ ЕЗЗЗЗЗЗЬ?

— ЕЗЗЗЗЗЬ! — отвечает брат.

— ЗА*БИЗЗЗЗЗЬ! — мечтательно говорит товарищ и...

ЗАХЛОПЫВАЕТ ДВЕРЬ!

... немая сцена...

Брат, после продолжительного изучения двери у своего носа, возвращается к столу. ..

P.S. Утром долго не могли выйти — мешало мирно похрапывающее тело.

Герой рассказа, маленький мальчик детсадовского возраста пришел с мамой к ней на работу в государственное учреждение. Кто помнит в те годы всевозможных изображений вождя пролетариата, то бишь дедушки Ленина было в любой организации пруд- пруди и везде. И вот мальчику понравился небольшой бюст дедушки Ленина, который ему добросердечные тети (у-сю-сю, какой маленький!) тот час и подарили. И вот дома этот бюст (который надо сказать поставили на самое почетное место в детской) стал настоящей иконой для ребенка. Жизнь мерялась по Ильичу! И если что-то он вытворял такое, что было нехорошо, по мнению родичей, то говорилось всегда так:

"Ну, если перед нами не стыдно, постесняйся хоть дедушки Ленина! Ему ведь все видно!" или:

"Ну, нам ладно врешь, ну хоть при дедушке Ленине не ври, имей совесть!"

Дело закончилось тем, что в один день родители зашли и увидели дедушку Ленина с залепленными плаcтелином глазами и ушами!

P.S. Поймет и проникнется тот, кто хотя бы прожил свое детство октябренком-пионером комсомольцем.

Во времена оны два приятеля ехали куда-то с пересадкой в Москве. Закинули вещи в камеру хранения и отправились смотреть город. К вечеру один, Петя, уже насмотрелся, а другой, Вася, малек недосмотрел. Они там в ходе осмотра достопримечательностей познакомились с двумя девицами, и Петина спешила домой, а Васина еще не очень. Камеру хранения закрывал