с помощью захваченной с собой водки.

На таможне в Хитроу более-менее трезвых и как-то знающих английский студентов допрашивали с пристрастием минут 30 — цель поездки, откуда приехали, где будете жить, на какие средства и пр. От тех же, кто на все вопросы, дыша свежим перегаром, отвечал "Чего? Мы рашн студент, учиться юниверсити", пограничники, недовольно бурча и ругаясь, быстро отстали, махнув рукой в направлении, куда им дальше идти. В общем, многие знания — многие печали.

В итоге до Ньюкасла мы добрались уже глубокой ночью. Представитель встречающей стороны, замученный долгим ожиданием, без особых объяснений выдал нам по 1 железному фунту стерлингов и карту, где было ручкой обведено место, куда завтра утром нужно было приехать — наш новый альмаматер на 5 месяцев — Юниверсити оф Назумбрия эт Ньюкасл, после чего рассадил по такси и "помахал ручкой".

Везущий нас таксист долго и увлеченно что-то нам рассказывал. Мы удивленно переглядывались — я до этого момента был уверен, что как-то более менее знаю английский, здесь же не мог понять ни слова, и постепенно стало накрывать тревогой осознание проблемы — как же мы будем здесь объясняться?

Потом нам объяснили, что разговаривал он на "джорди" — местном диалекте, в котором куча гласных и согласных произносятся "как бог на душу положит" или попросту "проглатываются", в итоге он становится мало похож на английский, которому нас обучали в школе-техникуме-институте. К счастью, на "джорди" разговаривали не все в Ньюкастле, как сказала нам хозяйка — в основном рабочий класс, а "правильный" английский — признак хорошего образования и состоятельности.

Назавтра мы с горем — пополам добрались до нашего учебного заведения.

При этом меня долго занимал вопрос — мы-то хоть более-менее знали английский, жили не очень далеко от универа, и то с трудом в первый раз его нашли — все-таки первый раз за границей, а по выданной карте фиг поймешь как и на каком автобусе туда ехать.

А как до него добрался наш собрат Серёга, который до прилета в Англию изучал только французский и которого одного поселили в местных еб@нях, откуда выбраться — целый квест (мы к нему потом как-то в гости приезжали), а выданного фунта хватало только на автобус, так что вариант с такси отпадал?

На мои расспросы он долго отмалчивался, пока как-то через пару лет на пьянке, находясь изрядно "подшофе" всё-таки "раскололся":

— Проснулся я утром, попытался узнать как доехать до университета у хозяйки. Ничего не понял из ее объяснений, в итоге она вывела меня за дверь и махнула куда-то рукой — судя по всему, в направлении остановки автобуса. Дошел я до нее, а там все совсем непонятно — какой автобус куда едет и что мне дальше делать, как говорится: "картина Репина "Приплыли".

В итоге встал я на остановке поближе к народу, открыл карту, и стал тыкать в обведенное на ней место пальцем, жалобно приговаривая “Help me, please! ” — все, что знал тогда на английском. Ну, добрые люди ко мне подошли, посмотрели, куда я тыкал, посовещались и через какое-то время усадили в нужный автобус.

— Так у тебя же еще две пересадки было, дальше то как?

— А они меня буквально "за ручку" на остановке к другому "проводнику" привели, чего-то там на своем тарабарском ему объяснили, и так, передавая с рук на руки, как маленького ребенка, меня и довели до университета. Блин, сколько времени прошло, а до сих пор капец как стыдно, но зато тогда офигеть какая мотивация появилась английский учить.

И действительно, бегло говорить он стал довольно быстро, потом через какое-то время даже в Европу работать уехал — вот что значит обучение языку "по бразильской системе".

тень. Дедушка умер, когда она была совсем маленькой. Его образ расплывался в памяти, а бабушка… Бабушка была молчаливой, с утра до вечера погруженной в заботы и работу.

Она росла, не задумываясь о том, что было до — до нее, до того, как они стали бабушкой и дедушкой, до их старости, до их молчаливого существования. Пока однажды не узнала правду.

Ее дедушка был молодым, когда его схватили прямо на улице. Просто шел на работу, ничего не подозревая. Его насильно отправили на Сахалин — землю, ставшую ему невольной родиной. Он больше никогда не увидел свою мать, которая умерла, так и не узнав, что случилось с ее сыном.

Бабушка тоже несла свою ношу. Она жила, стиснув зубы, каждый день находя силы просто продолжать жить. Когда жизнь становится борьбой за выживание, на нежность почти не остается места.

Однажды, проснувшись от очередного сна о той комнате, представила совсем иную картину.

Дедушка берет ее на руки, подбрасывает в воздух, смеется громко, звонко, от всего сердца. Бабушка печет сладкие лепешки, подает ей, проводит рукой по волосам и улыбается. В комнате светло, тепло.

Она почувствовала, как что-то внутри сжимается и прорывается наружу. Горячие слезы текли по щекам.

Она скучает...

Она любит...

И, возможно, если бы у них была другая жизнь, если бы им не пришлось столько страдать, они бы действительно смеялись с ней, играли, целовали, обнимали.

И, может быть, где-то там, за границами времени, они именно так и делают~

нашим домом в идеальном порядке. Там цвели красивейшие цветы, благодаря его усилиям, которые я только видел. Жига был сложен как бог, имел шикарнейший загар в мире, т. к. работал полуголым, и был неженат, сложен как Шварцнегер, полностью довольным своей жизнью, и за стеной часто слышались ритмичные удары кровати о стену и стоны от очередной дамочки.

Мы были хорошими приятелями, поэтому для меня был шок, что в один день он вдруг взял и… повесился.

Его сестра, с которой я тоже был хорошо знаком, сказала мне, что его квартиру будут продавать. Меня поразило, что его семья была как бы не горюющей, а, скорее, стыдилась чего-то. Я осведомился о желаемой цене и понял, что она где-то на 30% ниже рыночной.

Какого х…? Квартира в 500 метрах от центра города (хотя в Словении / Любляне мало что дальше: )), и за такие деньги?

Разумеется, я ее купил и въехал в нее.

Официальная версия: Жига повесился, совершив суицид. Но вот сижу я в квартире и думаю, а как он повесился-то? Тут даже люстры на потолке нет, чтобы подвесить петлю. Зато есть двухъярусная кровать (как я говорил, потолки в том доме были 4-5 метров, поэтому квартиру было комфортабельно и логично поделить горизонтально на две части). И я понял, что повеситься он мог только со второго уровня кровати, лежа на первом. Там просто не было иного места подвесить петлю.

А еще у Жиги была собака. Старая, умная, верная овчарка Фрида, которая постоянно была в характерном ошейнике, и которая ни гавкнула, ни завыла, когда любимый хозяин умер (я бы это услышал). И я вспомнил, что в день похорон она была БЕЗ ОШЕЙНИКА.

В общем, сложив все составляющие (семья чего-то стыдится — здесь нужно понимать, что в Словении все про всех всe знают, — а квартира продается задешево, собака без ошейника, не отреагировала на смерть хозяина, отсутствие крюков на потолке, значит сложная и долгая смерть от удушья, а не быстрая от перелома позвонков), я предполагаю, что мой сосед практиковал АУТОЭРОТИЧЕСКУЮ АСФИКСИЮ, и часто, и с использованием ошейника собаки, поэтому она не удивилась, когда хозяин внезапно помер. Ошейник в день похорон отсутствовал, т. к. вещдок. Значит, он случайно додрочился до смерти, таких случаев в мире 1000-2000 в год. Учитывая его, э-э, половой гигантизм (поверьте, это было очень хорошо слышно), полагаю, он вполне мог увлекаться погоней за более яркими орг@змами.

Я до сих пор иногда открываю банку пива и имею разговор с духом Жиги. Мне хочется надеяться, что ему приятно, что в его квартиру переселился именно его друг, а не какой-нибудь сквалыга.

полной бессмысленности того, чем я живу: работа, семья, чувства, мысли, мечты, цели. Будто исчез внутренний стержень, который раньше говорил: "Ты всё делаешь правильно. Ты идёшь к своей мечте".

Возможно, причина в том, что мои мечты в основном связаны с материальным, а не с духовным.

И тогда возникает вопрос: как сделать так, чтобы хорошие моменты запоминались так же глубоко, как плохие? Чтобы позитивные эмоции стали сильнее и перестали так быстро исчезать из памяти?

Мне кажется, многое начинается с детства.

Я была нежеланным ребёнком. Родители ждали мальчика, а родилась девочка. И с самого рождения мне давали понять, что я "не оправдала ожиданий". До сих пор иногда слышу в свой адрес подобные шутки.

Наверное, поэтому мне пришлось "отрастить яйца" — стать сильной, жёсткой, всё тянуть на себе. Тогда это было способом выжить. Сейчас, в 50 лет, я пытаюсь снова стать мягче, позволить себе быть женщиной. Но это оказывается совсем непросто.

Любая моя ошибка в детстве сопровождалась огромным количеством критики. А всё хорошее воспринималось как должное. Хвалить? Зачем? Ведь так и должно быть.

Но что могли дать родители, которые сами были внутренне сломлены? Они передали то, что сами получили: боль, страх, обиды, чувство нелюбви.

И вот результат. Негативные эмоции возникают мгновенно, а позитив приходится буквально удерживать. Они быстро стираются, словно не успевают оставить след.

Думаю, я далеко не одна такая. Нас много. Мы научились выживать. Но очень хочется наконец научиться по-настоящему жить.