Семь октав.

Моя учительница музыки, Инесса Александровна, была удивительной женщиной. Насмешливые искорки в глазах, целый рюкзак шуток-прибауток, взрывная смесь терпения и горячности – она вошла в мою жизнь, словно опрокинув цветные краски. Меня, шестилетнего пацана, отец привел в класс, эффектно бросил пару шуток, дал рекомендации относительно любимых произведений и умчал на работу. А я замер на пороге… Ее темные, шелковые волосы до плеч, яркая помада, пунцовые ногти, туфли на высоченной шпильке, золотые часики на руке с ажурной крышечкой сразили меня наповал… В моем убогом дворе не было таких женщин. Моя мама никогда не пользовалась косметикой, дома не было ни кремов, ни духов, ни помад, ни маникюрного лака. И мне захотелось остаться в этом волшебном мире. Я завороженно слушал, как Инесса Александровна играла. Сильные руки, быстрые пальцы, мощные аккорды – несчастная "Лирика" начинала раскачиваться во время ее игры.

Когда мы разбирали новые произведения, Инесса Александровна подсаживалась ко мне, пододвигая стул и мерно ногтем отстукивала ритм. Проставляя номера пальцев на нотах, она мягко наваливалась на меня плечом, и я испытывал странное волнение от близости чужого человека, слыша ее дыхание и терпкий аромат духов. Она была ровесницей моих родителей и казалась мне очень старой. И невыносимо прекрасной. Я одновременно боялся и обожал ее.

Мне было стыдно рассказывать ей о том, что творилось у меня дома. Но каким-то шестым чувством она понимала, что играть дома сложно. Пьяный батя с топором, орущие младшие сестры, вечные потасовки с братом оставляли лишь небольшой временной интервал для занятий.

— Приходи заниматься сюда, в школу. У тебя осталось два свободных дня в неделе, — предложила Инесса Александровна.

И вопрос был решен. Сразу после школы, не заходя домой, я садился в автобус и ехал на другой конец города — в музыкалку. Инесса оставляла своего ученика и шла со мной по школе, ища свободное помещение. Она запирала меня в классе, оставив два бутерброда с вкуснейшим сервелатом и коробок спичек на левой стороне клавиатуры. "Перекладывай по одной спичке с левой стороны на правую каждый раз, как полностью сыграешь произведение. Пока коробок не закончится. Тогда будем считать, что отработал". Произведений в программе было пять.

Домой идти я не хотел. И играл до посинения. В прямом смысле. Огромные старые окна продувались насквозь, батареи почти не грели, в классах было холодно. Периодически вставая, чтоб размяться, поприседав и побегав, я садился на собственные пальцы, пытаясь отогреть их. И вновь перекладывал спички…

Прошло много лет. Когда в 20 лет съехал от родителей, то через полтора месяца вдруг ощутил нестерпимую тоску – я должен ДОЛЖЕН забрать свой инструмент, мою огромную черную "Родину". Оказывается, когда мне было плохо – я играл. И когда хорошо – играл тоже. Теперь же какая-то часть меня оказалась просто парализованной. Я тогда жил в комнате 3 на 3. Из мебели — кушетка, да узкий шкаф. Похрен, я поехал и забрал его! Холостяцкая жизнь, дом полон гостей, моих приятелей, друзей брата, бурные вечеринки, пьянки, свидания. Но если кто-нибудь из гостей ставил бокал на крышку пианино – где-то в глубине меня зажигалась красная лампочка – этого человека я больше не приглашал.

С тех пор я много раз переезжал. И мое пианино — всегда со мной. Я не брошу эти 300 кг боли и счастья. Семь октав грусти и наслаждения. Иногда, при очередном переезде, я оставлял почти всю свою мебель на прежнем месте — диваны, кресла, столы, кухонные гарнитуры. Но моя "Родина" поедет со мной. И если б каждый раз я брал десятку, когда кто-то мне советовал сменить акустический инструмент на более компактную электронику, я бы уже купил самолет. Однажды я все-таки поддался, решился и притащил домой синтезатор-самоиграйку. 450 режимов звука – от флейт, клавесина и скрипок до хорового пения, возможность записи, встроенные варианты ударных, полная имитация игры на механическом инструменте. Уже через два месяца я наигрался и подарил это "чудо" друзьям.

Видимо, Инесса Александровна вместе с нотами заложила что-то еще в мою детскую душу. А я тем временем перекрасил старенькое фортепиано в цвет кофе со сливками и прикрутил к нему витые золоченые подсвечники. И теперь я играю при свечах!

Как я научил лягушек комаров ловить.

Апрель 1998. Дочке семь лет. Гуляем возле речки.

Начало мая. Возле берега комки лягушачьей икры.

Показал дочке, объяснил, что из этого лягушки получатся.

Дочь пожелала увидеть, как это происходит.

"А почему бы и нет? "-подумал я.

Оторвал несколько икринок, положил в баночку

ИВАНЫЧ

"Поплачь о нем, пока он живой.

Люби его, таким, какой он есть…"

(Чайф)

Дело прошлое, но до сих пор люди собираются в разных уголках бильярдного клуба, морщат лбы, шушукаются и все еще пытаются хоть что-нибудь вспомнить, чтобы найти концы. Кто же такой Иван Иваныч? Откуда родом? Как искать? А может он вообще не Иван Иваныч?

История эта рассказана со слов покойного ныне Геннадия Федоровича

Шумкова, моего первого Шефа в СредМаше.

После института его направили на работу в ГДР на советско-немецкое СП

"Висмут". Дело было в начале пятидесятых годов, и поезд, в котором ехали молодые спецы, обстреляли польские партизаны. При торможении один из ребят,

Учился тогда на втором курсе, дело было в 2004 году. У меня дома лежала печать какого-то врача, досталась она мне, так сказать, "в наследство" от старших приятелей, мол, возьми, если захочешь прогулять пары, то можешь сам себе справку сделать.

Я ей не пользовался, а вот мои одногруппники частенько прогуливали. И встал вопрос о том, где купить справку. Я возьми и ляпни, что дома валяется печать какого-то доктора, могу вам её подарить. Привёз на следующий день, отдал этим раздолбаям. Так они на радостях перед зимней сессией косили весь месяц и в итоге принесли справки. Двое живут в разных концах города, но справки от одного врача, это привлекло внимание в деканате. Начали узнавать, что за врач, где работает… Вызвали на ковёр, спросили, где они печать эту взяли. Естественно, парни признались, что печать отдал им я. Вызвали и меня следом, и понеслось... Оказывается, эти двое весь месяц приносили справки от врача-гинеколога, которая умерла 7 лет назад! Вспоминаем до сих пор, когда собираемся вместе))