тем более работа токарем наложила на него не отпечаток, а поставила клеймо делать быстро и качественно с первого раза. А тут, когда стал пенсионером, дома делать нечего, скукота. Соседям помогал, стал задерживаться в магазинах чтоб пообщаться и как-то время скоротать.. Ну, вот и свела его жизнь одинокая с одной старой знакомой. Разговорились и она, "одуванчик", пригласила новоиспеченного прожигателя времени и не культурной жизни в молельный дом, где все решается и все довольны и счастливы.

А что? Почему бы не сходить?

Назначили время и явку.

Встретили с распростертыми объятиями, назначили куратора, который все расскажет и покажет как надо, снабдили брошюркой, велев все выучить наизусть и.. В один из дней устроили ему экзамен. Все как полагается. Снабдили листочками с вопросами под которыми были линейки для написания правильных ответов и посадили в уголочке все написать. Ну, он же не лыком шит, может и были у него орфографические ошибки из-за своего ПТУшного образования, но на все вопросы были даны ответы хоть и не на уровне богослова, но от чистого сердца.

Тут мой собеседник сделал паузу и подитожил: "И меня с треском выгнали".

— Как так? Почему?

— Да на вопрос "Почему мы называемся баптистами? ", я написал — потому что у вас много баб. Разве я виноват, что почти все там сидели женщины...)))

из него Буратину, можете сделать Папокарлу, а можете сделать скворечник. Так же и современные квартиры. Они сдаются в замечательном состоянии, прямо-таки провоцирующем у покупателя творческий полёт мысли: бетонные стены, проломы в них и стеклопакеты в тех проломах, что смотрят на улицу.

Получив такую квартиру, Вы должны отремонтироваться. Качественнно — если у вас есть на это деньги. Или по-простому — если денег нет. По-простому

— это значит: бросить на пол ламинат, на стены — обои, на потолок — побелку. Обычно так и происходит, когда в новые квартиры расселяют одиноких и небогатых людей "за пятьдесят" из хрущёвок. Именно так поступил и герой истории, пианист Михаил Иванович, человек небогатый, нервный и впечатлительный.

Досталась ему эта злосчастная двухкомнатная квартира в Южном Бутово. На нехитрую отделку ушло несколько недель, и Михаил Иванович посчитал, что нечеловеческие мучения его закончились: перевозка мебели на другой конец

Москвы, ремонт и прочие хлопоты сильно расшатали его нервную систему – неудивительно для человека с тонкой душевной организацией. Пианист, сами понимаете, существо чувствительное, ранимое и даже в чём-то надтреснутое.

Однако, человек предполагает, а высшие силы располагают. В случае с

Михаилом Ивановичем высшие силы были представлены в виде соседей – весьма состоятельных людей, купивших аж две квартиры – одну слева от него, а вторую – этажом выше. Эти состоятельные господа затеяли масштабный ремонт по индивидуальному проекту – проект, в частности, предусматривал пробитие потолка и сооружение винтовой лестницы во вторую квартиру, полы с подогревом, устройство студии, арки в стене, бильярдной, не говоря уже о мелочах вроде наборных паркетов и выравнивания стен. Делать ремонт были приглашены украинцы – бригада из пяти человек во главе с колоритным Мыколой, двухметровым здоровяком с примечательной круглой лысиной на голове, делавшей его похожим скорее на католического монаха, чем на запорожского казака.

Этот Мыкола приезжал делать ремонт часа в три дня и оставался грохать, штробить и шуметь до самой полуночи, а то и позже. Дня четыре Михаил

Иванович, скрипя зубами, терпел грохот, долбёжку и непрекращающийся стук, хотя у него начались нервный тик и бессоница. Потом он собрал в кулак всю интеллигентскую волю и в припадке истерической решимости пошёл ругаться со строителями. Дюжий Мыкола открыл ему дверь — весь в побелке, как в пудре — и весело рявкнул:

— Чого треба?

— Я требую, чтоб вы немедленно прекратили стучать! С ума сошли?

Одиннадцатый час ночи!

— І що? Подивися, скільки тут роботи. Треба пробити стелю, зробити арку, зробити підлогу з підігрівом. А ти кажеш — не стукати!

— Это возмутительно! Я милицию вызову!

— Та що ти брешеш, ну яка міліція?

— Да, милицию! Вы мне мешаете спать. Вы долбите мне прямо по голове. А я

— музыкант, я человек нервный!

— Музикант, кажеш? А на чому граєш?

— На рояле!

— Батько, так ти ж щасливчик. Мы тобi один месяц по голове стукаєм, а ты соседям будешь всю жизнь по мозгам довбати!

Этим разговор и кончился. Михаил Иванович, весь трясясь и бормоча, удалился в свою квартиру, а Мыкола вновь принялся за ремонт.

Следующую неделю пианист не спал вовсе. Не помогали ни новопассит, ни димедрол, ни затычки в ушах. Даже когда строители уходили, Михаилу

Ивановичу всё чудилось, что где-то долбят, крушат и скребутся. Он стал вздрагивать от каждого шороха, а под конец недели добавилась новая напасть: стоило ему лечь в постель и задремать, как мышцы вдруг сокращались, и его подбрасывало вверх точно невидимой пружиной. Совершив так за ночь семь-восемь прыжков на диване, Михаил Иванович понял, что сходит с ума.

Наутро после той жуткой ночи он отправился к психотерапевту. Врач, окинув пациента профессиональным взглядом (судороги, мешки под глазами, безумный лучистый взгляд), сказал:

— Уууууу… Голубчик, на вас страшно смотреть. Давно не спите?

Михаил Иванович излил врачу душу и всё подробненько рассказал – про сон, про ад и про ремонт.

— Так… Так… Так… Ясненько. Сестра, укольчик приготовьте… Вам хороший укольчик или государственный? За хороший придётся заплатить.

Михаил Иванович профинансировал "хороший укольчик", после которого ему действительно стало легко и спокойно, и выслушал рекомендацию эскулапа:

— Вам, дуся, в отпуск надо. Недельки на две уедете в Подмосковье, в санаторий, и будете как огурчик! Массаж, ванны, медсёстры-профессионалки

– есть брюнетки, блондинки, на любой вкус… За путёвку, конечно, придётся заплатить. Но… согласитесь, ваше здоровье уже требует жертв!

Михаил Иванович оплатил путёвку в больничной кассе и через день уже направлялся в санаторий. Там ему выдали ключи от номера, и неаппетитная тётенька лет пятидесяти пяти повела его на второй этаж:

— Вот ваша комната, Михаил Иванович. Сами видите – балкон, телевизер, ванная с душем, койка. Всё как у людей. Ой… Только знаете чего? Так уж совпало, вы не обессудьте… За стенкой недавно пожар был, и мы заказали бригаду ремонтников. Такие милые ребята… Вы не беспокойтесь – они по ночам стучать не будут.

Михаил Иванович от такой новости позеленел и затрясся, но это был ещё не нокаут. Нокаут случился спустя полчаса, когда в коридоре он столкнулся с бригадиром рабочих. Это был Мыкола…

гулять по большой квартире. Пёс обрадовался новому другу, а котяра отнёсся к нему с осторожностью, наверно гены напомнили времена, когда древние предки птиц охотились за первыми котами. Но, мир — это мир! Никто никого не гонял. Птичка, как в старом мультике, быстро освоилась, очень быстро выздоровела, но ей явно понравилось жить у нас: питание — постояное (из собачьей кормушки), вода — чистая всегда, компания — дружественная.

Купил огромную (почти 2 кг!) курицу и мы её варили в 7-литровой кастрюле (супик из неё — сказка!). Через час "водных процедур, мы все пошли резать/строгать всё к супу. Сделали. Поднимаем крышку кастрюли — А КУРИЦЫ НЕТ, от слова вообще (её не нашлось ни на кухне, ни где-нибудь в квартире)! Моя — мала-мала юрист, потому расследую это чудо или преступление: нечичтую силу отбросили сразу...

Сестра — оччень подозрительна, но она всё время была со мной в комнате (мы смотрели какой-то фильм), троицы (четвероного-перьевых) с нами не было... Пёс — никогда не брал ни с пола, ни со стола, тем более из кипящего бульона, он — вне подозрений. Котяра мог, но, судя по стройному животу, - то-же не очень подходил на роль преступника. Да и имел привычку, если голоден — всегда громко орать — просить ням-ням (а тут ничего не слышали). ВОРОН скинул огромную крышку с кастрюли, вытащил из кипящего булона курицу и её слопал! Позже, он вообще обнаглел и всегда, даже при людях, пытался из варящегося супа/борща стянуть мясо/курицу. Не спасало даже то, что сестра наловчилась на крышку кастрюли ставить мои огромные гантели. Птичка легко всё сбрасывала и доставала из кастрюли, что ей хотелось: мясо, морковку, паприку или картошку. В детстве мы всегда плакали, когда надо было отпускать своих спасёных птичек/черепашек на волю. Но, когда почти через год ворон определил, что погостил и хватит, и прощально помахав крыльями, улетел в открытое окно, у нас был тихий праздник — дома осталась только законопослушная компания...

Хотя, было подозрение, что ворон слопал только часть той курицы, по-братски поделившись с псом и котом... ведь мы не нашли даже костей...