БРАТ.

Его забрали в армию, когда я учился в 10-м классе. Отгремели проводы, и Тимоха поехал служить под Курск в инженерных войсках. Он писал бодрые письма. Мы ждали его дома, считая дни. Кровать опустела, и мне не хватало его шуток…

Пригревало солнышко, впереди маячили каникулы, и я шел после школы домой в приподнятом настроении.

Открыв дверь, я понял сразу — "Что-то не так". Мама на кухне жарила котлеты, ее плечи беззвучно вздрагивали, на столе лежал вскрытый конверт. Мама никогда не плакала. Предчувствие катастрофы сжало сердце: "Мааам?". Она лишь, молча, указала на конверт.

Это было письмо от Тимохи. В письме он буднично сообщал, что его из курской части командируют в Термез (город в Таджикистане на границе с Афганистаном). Там – 3 месяца в учебке, затем — в Афганистан.

В Душанбе жила мамина подруга по университету – тетя Алина. Она частенько бывала у нас в гостях. Мы созвонились с ней, и она вызвалась съездить в Термез, повидаться с Тимохой. В часть ее не пустили. Но разрешили поговорить через забор. Тимоха глотал слезы и счастливо улыбался – впервые за много дней он видел родное лицо из другой, мирной, привычной жизни. Тетя Алина совала ему через прутья решетки изюм, курагу и грецкие орехи, приговаривая: "Тима, на трех изюминках можно прожить целый день! "

Распределительный пункт в Термезе был жутким местом. Очередь призывников сортировали по специализации и городам. В туалете за умеренную сумму какие-то личности предлагали выпить полстакана мочи желтушника. Переболевший гепатитом автоматически переставал быть годен к службе. Были и те, кто пытался наносить себе увечья прямо перед кабинетом военкома. Тимоха попал в саперную роту, и первой точкой его дальнейшей службы стал Кандагар.

Впоследствии один знакомый сотрудник военкомата рассказал о негласном правиле забирать призывников из многодетных семей. Мол, если что – не единственный ребенок, у матери есть "запасные дети". Циничная логика имела некое основание…

Брат неожиданно быстро освоился, привык к постоянной жаре, обезвреживал минные поля, распознавал типы мин и способы минирования, сам закладывал мины. Он наладил отношения с местными, выучил их диалект, обменивал и покупал вещи. За годы службы он постепенно потерял всех друзей, сам оставаясь неуязвимым для мин и пуль. Он стал считать себя проклятым и начал верить в Аллаха.

Тимоха вернулся через два года. Без единой царапины, ни одного ранения, потеряв 15 кг веса, загоревший как араб, в полевой форме – он появился на пороге дома, словно призрак с того света.

Он был жив снаружи. Но мертв внутри. И мы учились жить по-новому. Никогда не подходить сзади, всегда быть в зоне видимости, и никаких резких звуков. Оказывается, щелчок выключателя похож на звук взведения курка. Это было непросто, в доме бегали младшие дети…

Тимоха продолжать воевать по ночам. Во сне он пробирался по афганским горам с ножом в руках, чтоб убрать моджахеда без стрельбы. Я стал реально бояться, этим моджахедом мог стать я.

Он напивался каждый вечер и обязательно затевал драку. Друзья оттаскивали его, но Тимоха провоцировал, нарывался и приставал ко всем – к прохожим, соседям, посетителям бара. Из добродушного увальня он превратился в злобного хищника, жаждавшего крови. Однажды он вернулся домой с чьим-то ножом в бедре. Он плакал пьяными слезами, рассказывая, как однажды избитый старик в арбе привез к воротам части три обезглавленных трупа. Это были пацаны из их взвода. Бойцы, рассвирепев, прыгнули в БТРы и сравняли с песком кишлак с мирными жителями…

Союз Ветеранов Афганистана тогда предоставлял воинам-интернационалистам определенные льготы для трудоустройства, обучения и решения квартирного вопроса. Брат использовал возможность и поступил в МГИМО. За его плечами была спецшкола с английским уклоном и свободный арабский за два года в Афгане. Он поступил на факультет арабских языков и начал исписывать тетрадки арабской вязью справа налево, с конца тетради.

Чуть позже Тимоха устроился ночным администратором в Интурист. Свободное знание языков открывало многие двери. Гостиничный бизнес имел немало теневых возможностей заработка. Чаевые, комиссионные проституток, концертно-гастрольные… Брат получил возможность жить на широкую ногу. Но он все еще пробирался к духам с калашом по каменистым пустыням Афганистана. И глубоко презирал гостиничную публику. Тимоха снял квартиру, и к нему переехала жить одна из его девушек, пытаясь вернуть его к мирной жизни.

Я готовился к сессии, когда мне позвонил Колян, лучший друг детства Тимохи:

— Городская больница, 10 этаж, хирургия, палата 1023. Тимоха выстрелил себе в голову из травмата.

Врачи не любят самоубийц. Ежедневно вытаскивая людей с того света, они не хотят понимать тех, кто добровольно решил подвести черту.

Через неделю Тимоху выписали, живого, здорового и улыбающегося. Через пару дней он позвонил маме и рассказал, что теперь его жизнь кардинально изменится. Он будет счастлив, несмотря ни на что, и она может больше за него не волноваться. В тот же вечер мой брат повесился. Чувство вины – вещь смертельная. И мама ушла вслед за братом в том же году…

Войска из Афганистана вывели всего через два месяца после возвращения брата домой. Война шла 10 лет. "Афганский синдром" — 80% семей ветеранов распалось, половина погибла от последствий алкоголя и наркотиков (больше, чем на поле боя), треть сели в тюрьмы, погибших от суицида даже не считали – это происходило примерно через год после возвращения. Страна ничего не знала о реабилитации, психотерапии, посттравматическом синдроме.

К чему я это?

Что мы будем делать, когда люди начнут возвращаться с войны…

Гуляю по городу с девушкой, позади идут два пацана (лет 6-8), один другому (очень увлеченно)

— А я вчера целую бутылку газводы нашел! !!

Сначала думал моча, попробовал — нет.

У нас дома собака живет. Большая собака, мастиф, Зойкой ее зовут. Добрая очень, только котов как полагается, не любит, а заодно и всю другую четырехногую и пернатую живность в округе. Ну, что тут поделаешь — не любит, и не любит. А еще у нас дома часы есть, с кукушкой на батарейке. Кукушка в доме поселилась раньше Зойки, и каждый час свои

Волчьи следы

Восьмидесятые годы. Далёкий таёжный посёлок. Зима. Двое друзей мальчишек сбежали с уроков и пошли кататься на санках с высокого берега реки. Целый час катались, веселились, но раз заехали аж на середину замёрзшей реки, и лёд не выдержал, проломился.

Дети изо всех сил пытались выбраться из полыньи, но у них ничего не получалось. Они громко кричали, звали на помощь. И вдруг видят, что к ним со всех лап бежит большая собака. Она схватила одного мальчишку за воротник шубы и вытащила из воды на лёд. К чести мальчика, он не растерялся и тоже вытащил за руку своего друга из полыньи.

А собака исчезла, и ребята вдруг поняли, что это был волк…

К счастью недалеко была дорога. Замёрзшие и мокрые мальчишки добежали до неё, где их вскоре подобрал дальнобойщик. Отогрел в кабине, завернул в одеяла, напоил горячим чаем и отвёз домой.

Разные были версии по поводу произошедшего. Старики говорили, что это душа какого-то предка вселилась в волка, чтобы спасти детей. Другие говорили, что мальчишки наврали про волка, чтобы придать себе значимости, и чтобы их не так строго наказали за то, что они сбежали с уроков.

Но несколько мужиков не поленились и сходили на место происшествия. Около уже замерзающей полыньи они увидели следы от маленьких валенок, от полозьев санок и... от лап большого волка.

СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТИК

То, что я хочу вам сейчас рассказать, мне довелось наблюдать в те далекие годы, когда проезд в автобусе стоил пять копеек, а кондукторов в общественном транспорте не было и в помине. Ехал я куда-то в полупустом автобусе, и на одной из остановок в салон вошел мужичок. Виду — как бы помягче сказать — простоватого.