что себе Рубик нажил. Он ведь по природе авантюрист и коммерсант. И как-то у него все легко в плане бизнеса получается, — другой бы прогорел сто раз, а у Рубика все гладко проходит, хоть кризис там, хоть не кризис. В общем, является сейчас

Рубик единоначальным владельцем небольшой сетюшки магазинов "все для пола". Да не, не того пола, что вы подумали, — Рубик торгует паркетом, ламинатом, линолеумом и всем прочим, что уважаемые москвичи хотят на своих квартирах под ногами иметь.

Рубик, он парень замечательный. Очень легкий в общении, юморной, даже безбашенный иногда. Это все в жизни. А вот в бизнесе он страшно скрупулезный, дела свои ведет так, что ни один комар носа не подточит. И с налоговой по этой причине он в жизни проблем никогда не имел, до тех пор, пока к нему одна девчушка-инспекторша не зачастила.

Та девчушка совсем молоденькая была, лет 25, а может, и того меньше. В первый раз, когда она с проверкой пришла к Рубику, выглядела она, считай, что снежной королевой — официальная до оледенения, и серьезная до железобетонности. Представилась, попросила документы. Ну, а Рубику-то че? Документы нужны? — на, бери, проверяй себе.

Часа два тогда девчушка проверяла, потом все вернула, сухо поблагодарила, и ушла. Рубик бы на то дело и внимания н обратил, если б та же девчушка через неделю назад не вернулась. Во второй раз она куда менее надменной выглядела, извинилась, и попросила ей снова все документы дать, дескать, она боится, что что-то пропустила. В этот раз она над изучением бумажек уже не два, а четыре часа провела. Ну, а

Рубику-то по-прежнему что? Он же знает, что все у него в порядке.

В общем, опять та девчонка его поблагодарила, документы вернула и ушла себе.

А еще через три недели она вернулась опять. Уже совсем не снежной королевой, и даже не налоговой инспекторшей, а расстроенной такой девчонкой. Опять бумажки попросила, и уткнулась в них снова. Тут Рубику интересно стало, что ж такое-то? Он в кабинет, где эта девчонка сидела, тогда заглянул, и обомлел, потому что девчонка эта, бывшая снежная королева, гроза коммерсантов, и краса налоговой инспекции, сидела, и горько, по-детски плакала над рубиковыми бумажками.

Тут, Рубиково сердце, понятным делом, не выдержало, не каждый же день ревущую налоговую инспекторшу, а тем более, такую симпатичную, у себя в кабинете видишь?

Ну, он ее и спросил:

— Елена Александровна, что случилось, а? Я как-то помочь могу?

А она зареванное свое лицо от рубиковских бумажек подняла, хлюпнула еще пару раз, и пробормотала:

— Рубен Вартанович, я на стажировке ведь. Мне велели неточности в документах найти и оштрафовать вас, а если я не смогу ничего найти, то меня выгонят. А еще начальник говорит, что если я с ним пересплю, то он все устроит и без этого, а я не могу так!.... И залилась в три ручья.

Рубик, он, конечно, бизнесмен. Но он же и армянин еще. В общем, вида ревущей молодой красавицы-инспекторши он не выдержал. Обнял ее, и спросил:

— Елена Александровна, а на сколько ты меня оштрафовать должна, а?

— На десять тысяч, Рубен Вартанович, — ответила та, и опять заревела.

— Ладно, не реви, а, — сказал Рубик. Давай, в ресторан поедем, поужинаем. Я голодный, ты голодная. А мы пока едим, придумаем, за что меня оштрафовать ма десять тысяч, ладно?

Ну, и придумали что-то.

Ленку после этого в налоговую напостоянку приняли, правда, ненадолго. Не смогла она в такой конторе работать, уволилась оттуда через пару месяцев. И пошла к Рубику в его половую сетюшку. Сейчас она у него чуть ли не главным менеджером числится, все время в разъездах, в основном по скандинавским странам, заключает договоры по поставке паркета и прочих необходимых товаров.

Кстати, если думаете, что Рубен все это сделал, потому что глаз на Ленку положил — ошибаетесь. Рубен свою жену очень любит. А Ленку он ценит за ее характер и профессионализм. Ну, и еще за тот случай, когда она сидела, и в три ручья перед ним ревела. Ведь, согласитесь, редко какого мужика такие слезы не растопят.

шло.

Младший со мной поделился — что глупо подшучивают, мелкие пакости строят, и ржут.

А, когда он мне это вечером рассказал, мне на следующий день никак было с работы не сорваться.

Дождались старшего со школы — у него больше уроков. Говорю: "У твоего брата такие-то проблемы — ты знаешь? "

Он отвечает: "На той неделе он мне рассказывал, но было ещё не критично".

Я продолжаю: "Сейчас уже может стать критично. А я завтра никак не могу".

Старший говорит: "Ладно. Сделаем... "

А они оба у меня пацаны домашние и спокойные росли. Учились нормально, и с дисциплиной никаких проблем. Всё на понимании.

На следующий день приезжаю с работы поздно.

— Привет, папк!

— Привет, папк!

Я — ужинать. Младший заходит на кухню, рассказывает:

— Звонок на перемену прозвенел, ещё учительница не вышла, — заходит брат, а с ним человек восемь его одноклассников. В классе стало сразу тесно. И они по очереди все ко мне с рукопожатиями. Привет! Как дела? И они заняли все проходы — кроме учительницы из класса почти никто и не вышел. Я с ними проболтал всю перемену. Звонок прозвенел на урок, они такие: "Ладно, мы пошли. Ты, если что, тоже к нам заходи".

Понятно, что у младшего моего с того дня те проблемы были сняты.

А когда надо было один на один — он и сам справлялся. Дерзость нужная у него была.

— Ранил!

— Б 6

— Убил!

— Ставлю Лелека и Болека против Дональда!

Это ее одноклассники пришли после школы в гости и жестоко рубились в Морской бой на фантики.

Мода тогда у них была такая. В карты в третьем классе, вроде бы еще рано, в шахматы – скучно, а в Морской бой – самое оно.

Я не препятствовал — дело молодое, только иногда просовывал строгое лицо в дверь и просил вести себя потише, карапузы сдавленно хихикали, но на некоторое время затихали.

Вдруг, ни с того ни с сего, в мою комнату вошла Нина вся в слезах и вздрагивая от всхлипываний, сбивчиво рассказала:

— Я проиграла все свои девять фантиков, потом хотела отыграться, поставила твою "Катю" и опять проигра-а-а-а-л-а-а-а…

От злости, я чуть магнитофон об пол не разбил. "Катя", была гордостью моей коллекции, почти новенькая, дореволюционная сотня с портретом Екатерины, Вообще-то, если честно, у меня их было две, но ведь это не повод брать чужое без спроса, да еще и проигрывать своим паршивым пионерам…

В бешенстве, я вбежал в подпольное "игорное заведение", но увидев вусмерть перепуганные лица детишек, несколько подостыл, даже свою "Катю" отбирать не стал.

Выигрыш – есть выигрыш, святое дело…

Разогнав игроков поганой метлой по домам, я закрылся у себя в комнате и загрустил.

Через пару часов, сестра выждала подходящий момент, виновато подошла ко мне и с энтузиазмом заговорила:

— Пожалуйста, дай мне вторую "Катю", я с ней завтра в школе обязательно отыграюсь, вот увидишь. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Я посмотрел на Нину и мне стало ее дико жаль. Жаль от того, что эту маленькую наивную девочку в розовых очечках, мне придется сейчас окунуть в паскудную взрослую жизнь, с ее непионерским коварством и обманом, но уж очень мне хотелось вернуть назад свою "Катеньку".

Вручил сестре оставшуюся реликвию и в двух словах объяснил, как нужно играть в Морской бой, чтобы гарантированно выигрывать.

Бедная моя пионерка от этих объяснений испытала настоящий культурный шок и после этого полночи не спала — все размышляла над беспредельностью человеческой подлости. После такого и в Деда Мороза запросто верить перестанешь…

Это же уму не постижимо, как это можно – НЕ РИСОВАТЬ СВОИ КОРАБЛИ!?

На следующий день сестра пришла из школы позже обычного и в каком-то странном возбуждении, в одной руке, портфель, а в другой, почему-то, книжки и тетрадки.

С порога она торжественно вручила двух моих "Катенек" и я зачем-то спросил:

— Нина, а почему учебники и тетради у тебя в руках, а не в портфеле?

Нина отложила горку книг, открыла свой портфель и из него, как из детского рога изобилия, на пол посыпались сотни и сотни разноцветных фантиков, открыток и календариков, всех видов и размеров…

Я потихоньку вышел из ступора и сказал:

— Завтра же пойдешь и раздашь обратно все выигранные фантики и больше никогда в жизни в Морской бой не играй, а то я схожу в школу и расскажу – как ты все это выиграла

…С тех пор сестра и вправду забросила азартные игры, а в Деда Мороза, по-моему, верить так и не перестала...