линии я не застал, она умерла до моего рождения. Но некоторые семейные истории передаются из поколения в поколение.

Моя бабушка, тогда еще молодая женщина, работала медсестрой в детском саду. Садов было мало, и детей в них было много. Зарплата была маленькой, жили небогато. Вроде бы и взять с такой было нечего.

Но однажды криминал добрался и до нее.

Как-то раз ей потребовалось поехать по делам в детскую поликлинику. Транспорт ходил плохо, народ набивался как сельди в бочку.

Когда она с трудом выбралась из переполненного трамвая на нужной остановке, то с ужасом обнаружила, что ее сумку срезали. Только лямки остались. Найти вора в толпе не было никакой возможности. Это могло быть и опасно — преступник запросто мог полоснуть ножом.

Горю моей бабушки не было предела. Она казнила себя за то, что не держала сумку в руках. Ведь в ней был результат труда за весь день — контейнеры с анализами на яйца глист, собранные из попок детей всех групп! Работа целого дня насмарку! И это значит, что завтра придется ехать и собирать анализы заново…

Единственное, что её немного утешало, это мысль о том, какие лица были у автобусных воров, когда они раскрыли сумку с её "сокровищами".

1872 года, запретивший преподавать гэльский в школах. Напрашивается параллель с другой империей, тоже запрещавшей смешные языки сельских окраин. Но, как сказал поэт, ходить бывает склизко по камешкам иным, затем о том, что близко, мы лучше умолчим. Вернемся к истории Колума Маклеода.

Островок Разей (Raasey). 23 километра вдоль, 5 поперек. Связь с внешним миром – паром на соседний остров Скай. Население, согласно переписи 1931 года, 377 человек, рыбаки и скотоводы. Большинство живет вдоль единственной дороги, ведущей от пристани парома на юг.

К северу от пристани находится деревушка Арниш, меньше сотни жителей. Еще там есть маяк (смотритель – Колум Маклеод), отделение связи (почтальон на полставки – Колум Маклеод) и школа (директор и единственная учительница – Лекси Маклеод, жена Колума). Дороги в деревню нет. Никакой. Есть 3 километра пешеходной тропы через горы (не Гималаи, но трактор не пройдет). В крайнем случае большой груз можно довезти на лодке.

Естественно, деревня вымирает. Люди бросают свои дома, которые невозможно продать, и уезжают на большую землю. Оставшиеся пишут слезные письма в город Инвернесс, в управление округа Хайленд: мы любим свой край и хотим тут жить, пожалуйста, постройте нам дорогу. Ну что вам стоит, это же всего 3 километра, не тоннель под Ла-Маншем. Из управления отвечают, как все бюрократы на свете: да-да, конечно, но только не в этом году. И не в следующем. Может быть, когда-нибудь. А пока денег нет, но вы держитесь.

И продолжалась эта переписка, как в сказках, ровно тридцать лет и три года. Первое письмо в округ было написано в 1931 году, когда двадцатилетний Колум только вернулся в родную деревню из армии. Последнее – в 1964-м. Колум Маклеод был очень терпеливым человеком.

Через 33 года его терпение наконец лопнуло. Он решил, что раз правительство не хочет строить эту чертову дорогу, он построит ее сам.

Колум не умел строить дороги. У него не было инженерного образования. Да и вообще с образованием было не айс. Он окончил только сельскую школу, такую же, как та, в которой теперь преподавала его жена: в единственной классной комнате единственный учитель (его звали Джеймс Маккиннон) учил детей от 4 до 16 лет всем школьным предметам. Неплохой, наверное, был учитель.

Колум приобрел на книжном развале за 30 пенсов 600-страничный том под названием "Строительство и эксплуатация дорог: практическое руководство для инженеров, геодезистов и прочих". 1900-го года издания, новее не нашел. Прочел его от корки до корки. И принялся строить свою дорогу. В полном соответствии с руководством 1900 года, при помощи кирки, лопаты и тачки. Всё равно других инструментов у него не было, и денег на их покупку не было тоже.

Каждый божий день, сделав что надо на маяке, сходив на пристань за почтой и задав корму коровам и овцам, Колум брал кирку, лопату и тачку и шел превращать тропу в дорогу. И так 10 лет, по метру в день. Так медленно, потому что он не тратил деньги на стройматериалы – денег не было. Тратил только собственную жизнь. Выковыривал лежавшие вдоль тропы валуны, дробил их киркой до состояния щебня и из этого щебня выкладывал дорожное полотно. Однажды наткнулся на 25-тонную скалу, которую нельзя было обойти. Выручил старый армейский друг – украл для него с военного склада немного динамита.

Односельчане продолжали уезжать. В деревне закрыли школу. Закрыли почтовое отделение. Автоматизировали маяк. Колум плевал на всё и строил дорогу. К 1974 году, когда он ее закончил, в деревне Арниш и всей северной части острова оставалось два жителя. Колум и Лекси.

Упрямый Колум поехал в Инвернесс, зашел в управление округа и сказал: вот вам дорога, принимайте. Из управления прислали инспектора, чтобы дал чудаковатому старику официальный ответ, что овечья тропа в вымершую деревню дорогой не является. Инспектор сошел с парома и не поверил своим глазам: от пристани на север вела прекрасная гравийная дорога, соответствующая всем стандартам британского дорожного строительства. Однополосная, но с устроенными в нужных местах карманами для разъезда встречных машин. С правильной толщиной дорожного полотна, с водоотводами, чтобы полотно не размыли весенние ручьи, и так далее.

Управление округа Хайленд решило, что внезапно возникшая дорога ему совершенно не помешает в отчетах. Выделило для завершения строительства 1900 фунтов стерлингов, отбойный молоток и пару рабочих. Уж не знаю, что там требовалось завершать, но с неторопливостью управления это заняло еще 8 лет. В 1982 году Колумова дорога наконец была официально принята в эксплуатацию и появилась на всех дорожных картах Великобритании.

На Колума обрушилась слава. Передачу о нем и его дороге показали по британскому телевидению. Ему вручили медаль "За заслуги перед Британской империей". Правда, с медалью вышел казус: управление округа не желало признавать свои ошибки, поэтому формально медаль дали не за строительство дороги, а за содержание маяка. Маяк он тоже героически поддерживал в рабочем состоянии больше сорока лет, это правда.

Другой казус состоял в том, что Колум Маклеод сам так никогда и не проехал по своей дороге. У него не было водительских прав. Как-то недосуг было получить, да и незачем. А в 1982 году ему уже исполнилось 70, поздновато учиться водить.

Он умер в своей деревне в почтенные 77 лет, успев увидеть, как односельчане, узнав о построенной дороге, возвращаются в свои покинутые дома. В деревню Арниш вернулась жизнь, он работал не зря. Уже после его смерти рок-группа Capercaillie записала песню "Колумова дорога". Роджер Хатчинсон выпустил книгу под таким же названием. Дэвид Харровер сочинил мюзикл, который идет в нескольких шотландских театрах. Компания HandMade Films (та, которая делала шоу Монти Пайтона) выкупила права на съёмку фильма о нем. Фильм, правда, пока не сняли.

Я не знаю, сколько семей вернулось в Арниш после появления дороги и сколько живет там сейчас. Не нашел цифр. Думаю, что немного. Но деревня жива. Там сдаются коттеджи для любителей уединенного отдыха. Для привлечения туристов имеется суровая, но завораживающая северная природа. Прекрасная рыбалка. Особый сорт виски, который делают только на острове Разей. Развалины замка XV века (тут второго Маклеода не нашлось, замок в плачевном состоянии). И главная достопримечательность острова – Колумова дорога.

я взяла одно из яблoк и, обращаясь к нему, сказала: "Ты мне не нравишься! Ты противноe яблоко! "После этогo я бросила фрукт оземь. Ученики смотрели на мeня, как на сумасшедшую. Потом я пpoтянула яблоко одному из них и сказала: "Найди в нём что-тo, что тебе не нравитcя и тоже брось на землю". Ученик поcлушно выполнил просьбу. Поcле этого я попpосила передать яблоко дaльше.

Надо сказать, что дети лeгко нахoдили в яблоке какиe-то недостатки: "Мне не нpавится твой хвостик! У тебя противная кoжица! Да в тебе одни чepви! " — говорили они и кaждый раз бросали яблокo на землю.

Когда фрукт веpнулся ко мнe, я еще раз спросила о том, видят ли дети какую-то paзницу между этим яблоком и дpугим, котoрое всё это время лежало у меня на cтоле. Дети снoва были в замешательстве, ведь, несмотря на тo что мы регулярно броcали яблоко на пол, каких-тo серьезных внешних повреждeний оно не получилo и выглядело пpaктически так же, как втoрое.

Тогда я разpeзала оба яблокa. То, которое лежaло на столе, было белоcнежным внутри, оно всем очень пoнравилось. Дети согласились, что с удовольствиeм съели бы его. А вот втоpое оказалось внутри коpичневым, покрытым "синяками", которые мы eму и поставили. Его никто не захoтел есть.

Я сказaла: "Ребята, но это ведь мы eго сделали таким! Это нaша вина! "В класcе наступила грoбовая тишина. Спуcтя минуту я продолжила: "Точнo так же происходит и с людьми, кoгда мы их оскорбляем или обзывaем. Внешнe на них это пpактически не сказывается, но мы наносим им огромное количеcтво внутренних ран! "

До моих детей еще никoгда ничего не дохoдило так быстро. Все начали делиться своим жизнeнным опытoм, насколько им неприятно, когда их обзывают. Все мы по очереди пoплакали, а потом вместе рассмеялись. Когда урок закончился, дети начaли обнимать меня и дpуг друга. Как же здорово, что мoи усилия не были потрaчены впустую!