|
Веселая история 8-летней давности. Возвращаемся как-то с приятелем из
командировки в Ухту на машине в Сыктывкар. До дому — 30 км (300 уже
проехали), глубокая ночь, пролетаем через какой-то населенный пункт с
ограничением 40. На спидометре — 100, в кустах — они! Платить, конечно,
не хотелось, за изъятыми правами возвращаться в этот райцентр — тем
более. Стали разговоры разговаривать и выяснилось, что гаишники
(молодые ребята) живут в с. Зеленец. Не особо надеясь, говорю, что в
этом селе моя тетя живет, учительницей работает. Не учила вас,
спрашиваю. Знаем, говорят, учила. Потом небольшая пауза, переглядывания
и вопрос уже другим голосом: "А что, Миша, Женя, Андрей и Иван — они
получаются, твои братья?" "Ага, двоюродные, а вы их знаете? —
жизнерадостно спрашиваю. Молча покивали, молча вернули мне документы и
уставились куда-то в сторону.
Мы поехали дальше. Хорошо иметь братьев в деревне! |
| 05 Nov 2008 |    |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Наша собака Хоппи не любила одиночество- точнее, ненавидела.
Особенно её злили наши уходы из дома по вечерам: собираемся на гулянку, она следит за сборами, нехорошим многообещающим взглядом....
Типа- ну-ну, идите давайте, пожалеете ещё.
И точно- придёшь домой, а мстительная Хопуся растаскала помойку
Романтический вечер своей возможностью будоражит воображение. Соседи по комнате разъехались на праздничные выходные, предварительная договоренность с возлюбленной пассией есть, осталось решить гастрономическую составляющую.
Не дожидаясь лифта, бегу через ступеньку с десятого этажа вниз.
В районе третьего этажа
Я из достаточно обеспеченной семьи и ненавижу балет. Всей душой. Потому что очень больно… Моя старшая сестра — хрупкий цветок, солнышко в нашей сумасшедшей семье, танцевала с детства и подавала огромные надежды. Её потенциал был замечен и отмечен сотни раз, ей предлагали всё: лучшие партии, обучение заграницей, от спонсоров и предложений отбоя не было, а самое большое помещение нашего дома было оборудовано под танцевальный зал: станок, зеркала, паркет... Помню каждую её пачку, каждый макияж, и как она разрешала разрисовывать себя помадами. И день, когда у неё диагностировали последнюю стадию рака, тоже помню.
Помню, как она включала в своём зале музыку на всю мощность и танцевала. Каждый раз, как в последний раз, каждая партия — прощальная, а каждая растяжка такая, как будто ей уже и не хотелось ходить теми ногами, в которых текла зараженная кровь. Она парила, кружилась, вздымалась ввысь, а в конце срывала с уже лысой головы косынку и вытирала слезы. Думала, что мы не подсматриваем. Она отдавала всю себя, а потом, без сил, вспомнив о своём бренном теле, с трудом снимала пуанты и делала вид, что всё хорошо, улыбалась, но очень долго отдыхала после каждой такой разрядки.
А потом она надела парик и пригласила нас с родителями на свой прощальный концерт. Это был прекрасный, независимый от жизни и смерти вечер. А утром её не стало… Я очень скучаю.
Работала моя бабушка в советские времена директором завода в одном областном центре. И в те же годы председателем то ли Главка, то ли
Райкома (Обкома, горкома — фиг знает), работал мужик по фамилии Кочерга.
Ну такая фамилия у него была. И прибыл этот Кочерга на завод то ли с проверкой, то ли с ценными указаниями,