Кого спасать будем?

В 1967 году режиссер Наум Бирман снимал на Ленфильме свою первую картину "Хроника пикирующего бомбардировщика". Сегодня, спустя полвека, фильм смотрится превосходно. Советская военная классика. Его необычность в том, что три главных героя, которые в конце погибают, выполняя боевое задание, — интеллигенты. Художник, учитель, скрипач. Создателям картины (сценарист Владимир Кунин, оператор Александр Чиров) повезло: руководство Ленфильма не ожидало от проекта ничего значительного и в процесс почти не вмешивалось. Но в какой-то момент директор киностудии посмотрел отснятый материал и захотел фильм улучшить.

— Наум Борисыч! — обратился он к режиссеру, — Мы снимаем хороший, важный, патриотический фильм. Наши герои — отличные ребята и настоящие герои. Ну зачем ты их убиваешь? Я предлагаю другую концовку. Последний бой. Наш экипаж против десяти фокеров. У наших кончились патроны, кончается горючее. Их подбивают, самолет горит, идет вниз. В последний момент они выпрыгивают на парашютах. Медленно летят, садятся на лесную полянку. Тишина, земляника, как будто нет войны. Они достают самокрутку, раскуривают, передают друг другу. Начинается музыка, камера отъезжает. Конец фильма.

— Понимаете, мы их убиваем не потому, что недостаточно любим, — ответил Бирман, — Как раз наоборот. Они погибают, потому что вот такие прекрасные, талантливые, добрые и веселые ребята, созданные для жизни, действительно, гибли на войне, и часто первыми. В этом — главная мысль фильма, его сила.

— Понял, не дурак! — говорит директор, — Предлагаю компромисс: пусть спасется один. Серега Архипцев, самый из них положительный, зрелый, командир! Самолет горит, идет вниз, в последний момент Серега выпрыгивает и выживает!

— Так не бывает, — объясняет Бирман, — Командир оставляет боевую машину последним.

— Тогда пусть спасется балагур, которого играет Даль, — настаивает директор, — Самый веселый и обаятельный!

— Он не может спастись. Он стрелок-радист и находится в отдельном отсеке. У него нет люка. Если самолет подбит, он — смертник.

— Понял, не дурак! Кто у них там третий?

— Третий — Веня Гуревич. Еврей. Музыкант.

Директор задумался и после короткой паузы вынес окончательный вердикт:

— Ладно, черт с тобой, пусть гибнут все!

Знаменитый актёр и драматург Пётр Андреевич Каратыгин прекрасно рисовал. Однажды, раздосадованный на своего собрата по Александринскому театру Василия Андреевича Рассказова, он изобразил актёра в виде рыбы с человеческой головой прямо на одной из декораций. Сердиться было на что — Рассказов по обыкновению многих творческих людей боролся с жизненными невзгодами с помощью стаканчика крепенького и так увлекался этой борьбой, что пропускал репетиции и опаздывал на спектакли. В подпитии Рассказов обводил окружающих мутным взглядом, забывал, что нужно делать на сцене, и на ругань не реагировал, за что его и прозвали "сигом". Таким "сигом" его и нарисовал Каратыгин. Все сразу узнали выпивоху, разумеется, кроме него самого.

— Что это? Рыба-пила? — спросил Рассказов Петра Андреевича в недоумении.

— Не знаю, что пила эта рыба, но что она сопьётся, это точно! — отвечал сердитый Каратыгин.

Дело было зимой в пpавительством забытой деpевне. Мyжики в количестве шести мyжиков пошли на охотy на медведя. Сели на тpактоp и поехали к беpлоге. Пpиезжают и давай оpать, палками бить и дpyгие звyки издавать. Гpомко издавали, изо всей силы надpывались. А медведь никак не лезет. Hy, и также, как всегда в любой доске есть заноза, нашелся свой теоpетик-бyдила. А пpедложил он подойти к беpлоге и пальнyть всем вместе тyда. Мол, даже если не попадем в медведя, то шyма наделаем. Сказано — сделано. Пpогpемело 12 выстpелов…

И тyт он попеp! Когда он на задние лапы встал, то pостy в нем, как в слоне, оказалось. Мyжики, как сговоpясь, побежали к тpактоpy, в каждом из них был pазбyжен Бен Джонсон. Сзади — pев… Кто пеpвый до тpактоpа добежал — взял на нем с места, и все начали пpыгать на боpт спасительной техники.

И оказался сpеди них один маленький мyжичок, котоpый никак не мог запpыгнyть. Бежит и никак не может забpаться. Его счастье — он не последним бежал и замыкающий оказался мyжиком здоpовым и pешил подсобить. Догнал он плyгавенького и хвать его за подмышки, чтоб закинyть в кyзов.

А тот как почyвствовал, что его за подмышки что-то большое схватило, не обоpачиваясь как заоpет — “Я HЕ СТРЕЛЯЛ!!! Я HЕ СТРЕЛЯЛ!!!”

НЕЖДАННОЕ СЧАСТЬЕ МЕСЬЕ АНРИ

Где-то в середине 50-х годов прошлого века начинающего фотографа, пытавшегося заработать деньжат на разного рода сенсационных снимках, Жака Анри посетила перспективная идея. В то время с Эйфелевой башни сиганул на асфальт очередной самоубийца, который в истории этого сооружения оказался 99-м. "А если мне

Дождливый, осенний промозглый день. Шляюсь по городу с целью подышать свежим воздухом. Впереди меня идёт, обнявшись, парочка влюблённых под одним зонтом. Становлюсь невольным свидетелем их разговора.

Девушка глянула под ноги:

— Вот чёрт, опять в лужу влезла — уже в кроссовках вода хлюпает! Эх, сейчас бы завалиться в тёплой комнате с тобой в кровать и заняться любовью! К тебе нельзя?

— Нет, ведь выходной. Мои предки весь день дома торчат. Может, к тебе?

— Было бы солнечно — мои старики бы уже с утра на даче ковырялись. Но сегодня — сам видишь.

— Ну, ничего, — с воодушевлением произнёс парень, — ничего, ничего! Вот скоро поженимся, обзаведёмся своей квартирой и долгие годы в такую мерзкую погоду будем все дни с утра до вечера нежиться в постели, и заниматься ceксом!

— Ничего не выйдет, — после долгой пазы меланхолично ответила девушка. — Трое детей никогда не дадут валяться в постели целый день.