Ночью Ираклий Квирикадзе вёл Марчелло Мастроянни с переводчицей к дому Параджанова. Окна были абсолютно тёмными. С остановившимся сердцем Ираклий толкнул дверь — она со скрипом открылась. Троица шагнула в чёрный проём, во мрак неизвестности. И тут в комнате вспыхнул яркий свет!

Сергей ждал дорогих гостей, накрыв роскошный стол и созвав своих друзей — человек тридцать. Здесь были художник, тёрщик тбилисской бани, архитектор, суфлёр оперы, парторг киностудии "Грузия-фильм", скупщик бриллиантов, врач, парикмахер...

Параджанов в эту ночь превзошел сам себя: стены дома могли обрушиться от хохота. Скоро переводчица была уже не нужна — ведь талант понятен на любом языке. В четыре часа утра Параджанов пошёл провожать Мастроянни по улице Котэ Месхи. Около старого тбилисского дома Сергей остановился под низеньким балконом. Шоу продолжалось. В очерке "Параджаниада" Ираклий Квирикадзе воспроизводит уморительный диалог, состоявшийся между двумя киногениями:

— Марчелло, здесь живёт твоя любовь. Она всю жизнь ждёт только тебя, Марчелло Мастроянни.

— Моя любовь? — переспросил Марчелло.

— Её звать Шушанна. Она девственница... Ей семьдесят четыре года!

Марчелло с ужасом посмотрел на Параджанова:

— Семьдесят четыре?

— Она хранила себя для тебя! Всю жизнь! И ты приехал!

Параджанов подставил к балкону бамбуковую лестницу, найденную во дворе, и поднялся по ней. Марчелло как загипнотизированный последовал за новым другом. Они оказались в спальне.

Лунный свет освещал кровать, на которой спала пышнотелая Шушанна. Мастроянни вспомнил огромную Сарагину из фильма Феллини "Восемь с половиной": за несколько монеток, которые ей дают мальчишки из католического колледжа, великанша танцует перед ними румбу на морском берегу, потрясает могучими бедрами, показывает необъятный зад.

Они подошли к кровати. Наклонившись, Сергей зашептал:

— Шушанна, ты всё спишь? Так и мечту проспишь! Открой глаза, детка!

Старая двухсоткилограммовая женщина открыла глаза, узнала Сергея и спросила:

— Что на этот раз тебе надо, осёл?

— О чем, Шушанна, ты мечтаешь? Ты любишь Мастроянни?

— Мастроянни? Да...

— Вот он! Бери его!

С этими словами Сергей без всякого почтения наклонил Марчелло и утопил его в огромных Шушанниных грудях.

Шушанна усомнилась:

— Настоящий?

Марчелло улыбался ей. Игра ему нравилась, но он чувствовал себя немного неловко. Однако сумел сказать по-русски:

— Шушанна, я лублу тебе!

Вглядевшись в лицо мужчины, Шушанна вдруг поняла, что это настоящий Мастроянни. Она завопила и прижала его голову к пылающей груди.

Параджанов закрыл дверь спальни и, оказавшись на балконе, закричал, как средневековый глашатай:

— Шушанна Казарян теряет свою девственность! Я вынесу её простыню.

В общем смехе он не закончил фразу. Восторженные крики разбуженных соседей подняли весь Сололакский квартал. На узкую улочку стали стекаться люди с бутылками вина, сыром и зеленью. Соорудили длинный стол и снова затеяли пиршество.

При свете тающей луны Марчелло слушал грузинское многоголосье, обнимал двух дородных пожилых соседок — своих беззаветных фанаток, купался в волнах народной любви и чувствовал себя счастливым. Он кричал: "В задницу все „Оскары“! Требую политического убежища! Остаюсь жить в Тбилиси! "

Вчера было. Еду в машине, никого не трогаю. Звонок. Из телефона молодой девичий голос, на русском. Дело происходит в Израиле. С пионерским задором мне говорят: Шалом! Сразу понимаю, что жулики. Но, не менее радостно, отвечаю Шалом! Уже более официальным голосом: С вами говорят из института национального страхования. Точно, жулики. Так наши институт национального страхования никогда не звонит. Отвечаю: чьего имени? На той стороне зависли. Снова уже менее уверенным голосом: с вами говорят из института национального страхования. Еще раз вежливо интересуюсь: Чьего имени? Опять зависание. Уже совсем не уверенным голосом: это институт национального страхования. Я еще раз спрашиваю: Чьего имени? Тут, уже совсем отчаявшись, у меня спрашивают: Что я такое говорю? Девочка родилась после перестройки и не понимает, о чем речь. Я объясняю: Ну, например, имени Ленина, Бен Гуриона, Сталина. Завис полный. Отчаянный голос: Ты что, дол... б? И трубка вешается. Достойный ответ из Института Национального Страхования Израиля.

Дело было много лет назад с стране под названием СССР, в союзной республике — Белорусская ССР. В общем, штабной УАЗик двигался по направления к дивизиону, но проблема была в том, что тот дивизион находился в лесах (Беларусь, кто не знает — это леса и болота, рай партизан).

Итак, УАЗик с людьми в форме, секретными документами и картой дорог

Вспомнилось при прочтении истории про бабку с поминальником вместо паспорта...

Еще лет так 8-10 назад большинство жителей западной Белоруссии ездили в Польшу ради заработков на хлеб насущный. Одни возили туда товары, другие наоборот — привозили оттуда и торговали у нас. Наиболее удачливые в выборе заработка (т. е. дело

Я рос в деревне. У нас была большая дружная компания, и когда мы закончили школу, почти все решили уезжать учиться в город. Наши девчонки пошли к местной бабке, которая была вроде ведьмы, чтобы та им на будущее погадала. Мы посмеялись, но решили сходить с ними, мало ли. Она мне сказала совсем немного: твоя судьба и самое большее счастье будет связано с прекрасным светлым цветком. Я никогда не верил в эту мистику и какие-то там знаки, так что забыл об этом.

Но вот, почти десять лет спустя, я еду в машине и торможу на светофоре. Включаю радио, а там слова: "и ваше счастье прямо перед вами, вам просто нужно внимательнее посмотреть". Поднимаю глаза, а там переходит дорогу девушка, у которой в руках белая орхидея в горшке. Не знаю, что мне ударило в голову, но я припарковался и побежал догонять её. Она потерялась где-то в толпе, а я второпях споткнулся и случайно налетел на идущую передо мной другую девушку. Она упала и вывихнула ногу, я повез ее в больницу. Мы познакомились, и вот уже много лет она — моя жена и самая большая любовь в жизни. У нее очень светлые волосы и прекрасное имя — Лилия.