было достаточно. Мы все спортсмены (кроме Джека), я легкоатлет, один каратист и двое туристов, и заряженный пивными оборотами я подпрыгиваю вверх и бью рукой по жестяной вывеске какого-то магазина. Раздается "бооом", вывеска качается на цепях, рядом останавливается ментовская шестерка и меня увозят в ближайшее ОМ за хулиганство. Чиполлинам нужно было делать план. Вся компания идет выручать меня. После общения с дежурным выхожу на улицу и вижу своих друзей чуть ли не с транспарантами "свободу неуиноуным". Увидев меня, они обрадовались, а Джек начал фоткать нас напротив мрачного фасада с надписью "Милиция". У дверей стоял охранник с автоматом. Очень интеллигентного вида, что натолкнуло нас на мысль сфотографироваться и с ним. Сфотографировались, разговорились. Приятный светловолосый парень, ему было около 25, удивился, поняв, что среди нас империалист-засланец. Слово за слово "а можно сфотографироваться с вашим автоматом" перевел я ему послание Джека. Заминка. Парень подумал, отсоединил магазин и вручил Джеку АКСУ. Я его щелкнул, все счастливы, все улыбаются. Мы пошли дальше.

Уже потом я узнал, что хорошего парня с автоматом уволили из-за этого эпизода. Понятно, что он нарушил все, что только мог, чем он думал и все дела, но мы как-то пришли на волне "мир, дружба, жвачка", то есть парили над инструкциями и обязанностями... Короче, подставили по наивности своей. Не сказать, что я переживал, и что мне снился этот парень, но каждый раз, вспоминая приезд этой группы, я всегда вспоминал и это происшествие с последующим увольнением. Вспоминал, и чувствовал, как уши краснеют.

Был летом в родном городе, поехали ловить раков с друзьями на одно из озер. Возвращаясь, с высоты нашего Паджеро поглумились над новой БМВ пятеркой, вывесившей одно колесо на глубокой колее. "Ну куда ты заполз на ней" стали мы обсуждать странного водилу. Решили, что скорее всего за рулем девушка и можно бы и помочь. Я подхожу, уже с тросом в руке, приглаживаю волосы, опускается стекло – все верно, четко по законам жанра, за рулем тот самый парень, блондин с автоматом, только без автомата. Он меня не узнал. Мы его вытащили, разговорились, торгует зерном, все хорошо. Симпатичная девушка тоже была, жена. Я не удержался, напомнил тот случай. Его не просто уволили, начальник начал лютовать и хотел вообще завести уголовное дело и передать в прокуратуру. Чувак попал на деньги чтобы закрыть вопрос. Денег занял у будущего тестя – известного агрария. Отрабатывал своим горбом. Ну а позже тесть тоже рассмотрел в нем хорошего парня, со временем отдал ему и бизнес и дочь. Тут наша беседа прервалась, так как мои друзья, сделав дело, требовали продолжения раковой истории (помыть, сварить, пива купить) и мы укатили. До сих пор не могу понять, в этой истории я был инструментом судьбы хорошего парня или все-таки косипором, чью деятельность потом исправляли высшие силы.

карьеры, разбив фамилию на две части. По его словам, у него "никогда не было такой роскоши, как отец или хотя бы дед" — из–за своего внебрачного происхождения Чуковский не имел отчества, позже он выбрал его себе сам и добавил к псевдониму "Иванович".

"Аркадий Райкин обожал рассказывать историю, как они с Чуковским на крыльце последнего спорили, кому первому заходить.

— Вы гость. Идите первым, — говорил Чуковский.

— Только после вас.

— Пожалуйста, перестаньте спорить. Я вас втрое старше!

— Вот потому–то, Корней Иванович, только после вас и войду.

— Сынок! Не погуби отца родного!

— Батюшка, родимый, не мучайте себя!

Спор продолжался минут двадцать. Чуковский кричал: "Сэр, я вас уважаю! " — и вставал на одно колено, Райкин парировал: "Сир! Преклоняюсь перед вами! " — и опускался на оба. Потом один за другим пали ниц на заледенелое дощатое крыльцо — дело было поздней осенью…

— Вам так удобно? — интересовался Корней Иванович.

— Да, благодарю вас. А вам?

— Мне удобно, если гостю удобно.

Наконец, не выдержав, Чуковский поднялся на ноги:

— Я действительно старше вас втрое. А потому…

Райкин вздохнул с облегчением и тоже встал. А писатель как рявкнет:

— …А потому идите первым!

— Хорошо, — махнул рукой гость.

— Давно бы так, — удовлетворенно сказал Чуковский, переступая порог вслед за Райкиным.

— Вот только на вашем месте я бы уступил дорогу старику. Что за молодежь пошла! Никакого воспитания! "(из комментариев)

В начале 1928 года по инициативе Крупской творчество Чуковского подверглось жесткой критике за идеологически неверные сюжеты — вместо описаний великих планов, индустриализации и коллективизации он забивал головы детей "Тараканищами", "Цокотухами" и прочими вредителями. Началась кампания, получившая название "чуковщина". "Черт возьми, — писал он директору Госиздата, — неужели Советская страна уж не может вместить одного единственного сказочника! "Последовали два года отказов издателей и редакторов, Чуковский был практически лишен средств к существованию.

"Крупская, конечно, цука была. Травила Корнея нещадно. Здесь любопытно отметь пару неожиданных обстоятельств, с положительной стороны характеризующих тирана Джугашвилли... Когда приспешники Крупской напели И. В. , что "Тараканище" это пародия не него, он лишь усмехнулся в усы и... не стал травить писателя. Напротив, некоторое время спустя, от отравил саму Крупскую, прислав ей на день рожденья коробку вкусных, но смертельно опасных при её заболеваниях конфет. Крупская не устояла перед соблазном, и... предстала перед создателем. А Сталин назвал её именем конфетную фабрику! "(из комментариев)