ПЕРЕПРАВА

Как всегда с трудом успели на рейс, опять до последней секунды разбирались с таможней, аккумуляторами и штативами.

Но прощай Земля, здравствуйте пластиковые вилки и улыбки стюардесс.

Спустя шесть гудящих часов нас встретила новая Земля, если это вообще Земля. На двадцать градусов холоднее чем в Шереметьеве, вместо воздуха угольная гарь, а ветер такой, что самолет испуганно дрожит и жалобно скребется о трап.

Гостиница, короткий сон до вечера, хотя, может быть — это было утро.

Загрузились в жаркое нутро высоченного джипа. Поехали.

Вначале под колесами была дорога, плохонькая, но была, а спустя десять часов, дорога закончилась и навсегда превратилась в азимут. Когда машину особенно сильно подкидывало, и все дружно бились головами о потолок – это означало, что водитель начинал засыпать и его нужно было срочно менять. Так и чередовались за рулем. Ночью ехать проще, ориентировались на далекие огоньки, направлялись к ним и спрашивали дорогу, а вот днем вообще непонятно к чему стремиться.

Ну, вот и цель нашего долгого путешествия — самый край Земли.

Раннее утро.

Речушка — метров пятнадцать шириной и, скорее всего, по пояс будет. Каша из осколков льда и черной воды.

Глубина действительно оказалась небольшой, и мы форсировали реку без особых проблем. Ледяная река успела затопить только коврики машины.

На том берегу трудилась беременная женщина. Над чем она трудилась, мы так и не поняли. Она раскладывала какие-то ветки, куски ржавой жести и палкой вылавливала в реке большие глыбы льда. То ли устраивала запруду, как бобер, а может быть ловила рыбу, или еще что. Ей виднее – это ведь ее мир.

Поравнялись с женщиной, встретились с ней глазами и поехали дальше.

На краю света мы целый день снимали наш фильм про давнюю войну.

Целых семьдесят семь лет прошло с тех боев, но тут очень мало что изменилось. Окопы, ржавые скелеты старинных танков, каски пробитые осколками, замерзший, лунный пейзаж под палящим солнцем.

Наступил вечер, пора было отправляться в бесконечно-длинную обратную дорогу домой.

Вот и река. К нашему удивлению беременная женщина все еще возилась со своим непонятным сооружением. Теперь она была почти на середине, дышала в замерзшие ладошки, и какой-то тряпкой связывала между собой хилые ветки.

Мы остановились, приготовились к переправе, приподняли ноги, чтобы не промочить, и тут мне пришла в голову простая мысль: "А может эта несчастная, беременная женщина хочет всего лишь перейти реку, вот и строит целый день переправу? Машины ведь тут проезжают далеко не каждую неделю"

Я открыл окно и позвал. Женщина без сожаления бросила плоды своих многочасовых усилий и подбежала. Мы подвинулись, освободили местечко, она влезла. Холодная как Дед Мороз, еще бы, в машине +30, а на улице –22. Пока переезжали реку, пассажирка с удовольствием отогревала свои красные, окоченевшие ладони, просто сев на них.

Через полминуты пути, как только машина выбралась из воды, женщина молча стала показывать пальцем в окно, мы остановились, она улыбаясь выбралась из машины и бойкой походкой направилась к огням поселка. Даже "спасибо" не сказала, видимо просто не знала этого слова по-русски. Еще бы, почти восемьдесят лет в этих краях не видели ни одного русского человека.

Спустя время, глядя из Москвы, мне почему-то все больше начинает казаться, что главной целью и смыслом всей нашей экспедиции было — не снять уникальный материал для фильма, а просто переправить замерзшую беременную женщину через речушку с героическим названием Халхин-Гол…

B конце 1920-х годов психолог из Йеля Эдвард Стивенс Робинсон обратил внимание на то, что уборщик в музее лучше знает, какие картины вызывают наибольший интерес у посетителей музея, чем профессиональные хранители музейных ценностей. Уборщик мог предсказать, перед какой картиной будет больше натоптано в дождливый день.

И тогда Робинсон вместе

Родители продали квартиру, которая осталась после смерти дедушки, и на вырученные деньги купили брату новую квартиру и машину. А мне ничего. Потому что брат — мужчина, ему нужно, чтобы было куда привести жену и где растить детей. А я женщина, должна найти мужчину, у которого это всё есть (и квартира, и машина, и прочие блага), и уйти жить к нему.

Это было больше 13 лет назад. Неделю назад я закрыла ипотеку на свою квартиру. У меня есть машина, есть доход. А ещё неделю назад брат вышел из тюрьмы. Он сидел там, потому что подсел на игровые автоматы или что-то такое, проиграл сначала машину, потом квартиру, а потом пытался убить человека, которому проиграл, но не убил, а покалечил. Человеку под 30 лет, нет образования законченного, нет опыта работы толкового, зато есть срок за плечами.

Как же жалко квартиру бабули и дедули, которые много лет горбатились на вредном производстве, чтобы получить её. И так бездарно профукать их труд... Теперь брат будет жить с родителями.

Было это лет 10 назад. Жил я тогда в городе Кирове, который, кроме всего прочего, славен великими русскими художниками братьями Васнецовыми. О них-то и пойдет речь.

Собственно, история:

Направили, значит, мою маму в Киров в областную больницу. Не помню, что у нее было, но рассказ не об этом. Дело в том, что мама город совершенно не знает, а в незнакомом

У нас в кабинете стоял сейф, в рост, насыпной, годов 30-х, сделанный в какой-то артели кустарей, типа красный пролетарий. Тяжелый, мать его не горюй, как его красноармейцы заперли в свое время на 4-й этаж хз, только он оттуда уже никуда не уходил. Сейф пережил в том же кабинете финскую оккупацию и наше освобождение, при этом с родным ключом! Номер был выбит на замке и на ключе. Ключ, огромный, как у Буратино.

И вот начало 2000-х, кшу, ворох карт в сейф и благополучное проепывание ключа. На учениях выкрутились, туда-сюда, новые карты состряпали второпях, но вот пора и старые сдавать в секретку. Короче, рисуется локальная [п]опа.

Резать стенку нельзя, сгорят документы и книжки, с той же секретки. Если карты спишем, то книги хер. Не помню, как и кто, но надоумили к ментам обратиться, с наших пенсов у них кто-то работал.

Добазарились, по обычному бухло-поляна, привозят к нам на уазике в часть дедка с чемоданчиком. Тот встал к сейфу, попросил нас отойти, закрыл обзор спиной, секунд тридцать — клац и открыл дверь. Фули, профи с годами 40 отсидки. Говорим, что с нас? Тот не надо ничего, душой порадовался, молодость вспомнил — типа помнят рученьки то! Ну, все равно дедушке канистру с напитком, от всей души сблагодарили.

А ключ потом нашли, под столом...