Не знаю почему, но что-то вспоминаются события из молодости. Она была наглая, приключенческая, с постоянными попытками взглянуть на мир под своим углом...

После 2 курса нас, геологов, ожидала практика на Крымском полигоне, где за два месяца мы должны были составить свою первую геологическую карту. Практику мы ждали с нетерпением, потому что уже были на полигоне после 1 курса. Погружение в профессию в крымских горах летом – это сказка!

Перед практикой на базу отправлялась машина с грузом (приборы, снаряжение и т. д.). Обычно это был ЗИЛ-131, который спокойно за пару дней добирался до базы под управлением шофера дяди Коли, прошедшего за баранкой не одну геологическую экспедицию. В тот год я почему-то решил, что одному ему будет ехать скучно, а со мной – веселее. Задолго до конца мая я начал обрабатывать куратора курса, что дяде Коле нужен напарник и помощник, одному ему будет тяжело и опасно. Куратор конечно понимал, что мне просто очень хочется проехать до Крыма на машине, но виду не подал и согласился. Дядя Коля, познакомившись накануне отъезда со мной как со своим незванным спасителем, приказал явиться к 6 утра на последнюю автобусную остановку на Каширском шоссе перед выездом из города, при себе иметь все вещи и не опаздывать!

Попасть к 6 утра туда, куда надо, можно было только на такси, что мне, как студенту, даже в голову не пришло. Поэтому я собрал все вещички в рюкзак и выдвинулся на точку поздним вечером, чтобы переночевать где-нибудь под кустом и в 6 утра быть на остановке. Остановку я нашел быстро, но вот где переночевать — непонятно. За остановкой длинный забор, напротив – какая-то промзона, приличных кустов нет. Пока соображал, начался дождь. Темно, мокро... Пошел к промзоне, нашел какой-то бетонный забор, обросший травой, и решил, что тут будет мой дом до утра. Вокруг все мокрое, и, не смотря на конце мая – прохладно. Но я ж геолог! Кинул на землю коврик, достал полиэтиленовую пленку, которую обычно использовал летом вместо палатки, укрылся ей и задрых. Дождь по пленке стучит, холодно, одежда влажная, но со временем закемарил...

Проснулся от того, что на меня наступили. Открываю глаза – ночь, продолжается дождь, ничего не видно, но рядом кто-то хрипло дышит и на мне стоит нога. Спрашиваю в темноту: "Чего надо?". В ответ молчание, потом какое-то ворчание, потом на меня легли. Тяжело, неудобно, кто лежит – непонятно, чего надо – неясно. Первая волшебная мысль, которая пришла в голову, вступила в коллизию с запахом, который я наконец-то учуял – нет, не женские духи. Осторожно вытащил из-под пленки руку и тихонечко начал исследовать пространство вокруг. Мысль вновь не подтвердилась – вместо нежной теплой кожи нащупал мокрую грубую шерсть. Тут меня лизнуло за руку, а потом немного прикусило. Первая мысль ушла окончательно – зубы были нечеловеческие. Прагматичное ощупывание нарисовало в кромешной тьме 3D модель огромной толстой собаки (или волка?), которая лежала на мне, используя как коврик. В лежачем состоянии она была не сильно меньше меня и весьма тяжела. На мокром полиэтилене лежать ей было скользко, она все время двигалась, пытаясь не съехать с меня, и спать в таких условиях было невозможно. Разговаривать со мной она не хотела, уходить – тоже: я был теплее, чем мокрая земля. Да и я под ней начал согреваться. Обоюдное решение пришло не сразу, а после некоторой возни и попыток договориться по-хорошему: я частично развернулся из пленки, собака легла рядом со мной на коврик, после чего я накрылся пленкой уже с нею вместе. От нее пахло мокрой шерстью, но как-то приятно, а не псиной; голову она положила мне на руку, на которой лежала и моя голова. Я грел ее спину, а она мне живот. Во сне она подергивалась, всхрапывала, иногда лизала мне руку, но чувствовалось, что снится ей что-то совершенно постороннее... До утра оставалось еще часов 5, и довольно скоро я заснул окончательно, согревшись и даже немного подсохнув со стороны собаки.

Будильник в часах запипикал в 5-30 утра. Уже вполне рассвело, дождь поутих, но все еще накрапывал. Рядом со мной, вытянувшись во всю длину, лежала на правом боку и сопела большая черная собака, похожая на лабрадора, но гораздо крупнее. Я подул ей в нос и сказал: "Собака, мне вставать надо!". Она открыла верхний глаз, внимательно посмотрела на меня и убрала голову с моей руки. Я аккуратно вылез из-под пленки, расправил скелет и огляделся. Это был край стройплощадки, мы спали под забором, до шоссе было метров 100. Собака продолжала спать. Пока я вытаскивал из-под нее коврик, разглядел, что это действительно именно собака, лет 5-7, совершенно черная. Откуда она тут взялась – непонятно, рядом не было даже сторожевой будки. Видно, это была ее территория, а тут кто-то приперся без разрешения и спать завалился... Пленку я забирать не стал, тихонечко прикрыл ею собаку. Она, не открывая глаз, лизнула меня за руку, перевернулась на другой бок и опять зафырчала-захрапела.

Через 15-20 минут к остановке, на которой я сидел, подъехал ЗИЛ. Дядя Коля, кажется, очень сильно удивился, когда увидел меня в такую рань здесь: "Ты откуда?! Почему от тебя псиной воняет? Ты что, с собаками обнимался?! Вся кабина пропахнет!". Пока я закидывал свой рюкзак в кунг, и потом, пока мы выезжали из города, я рассказывал дяде Коле про свою ночевку под забором. Тот не верил, но я был мокрый после дождя и пах черной собакой. До конца дня мы ехали на юг, разговаривали, он вспоминал свои экспедиции, я – свои, но нет-нет, да и понюхивал он меня. Ближе к вечеру, перед ночевкой, он нашел какую-то продвинутую заправку, где заставил меня простирнуть штормовку в душевом комплексе. Перед сном он спросил: "Так какая, говоришь, собака была?". Черная, говорю, породу не знаю, не спец. "И правда черная... " — задумчиво сказал он, покручивая черный волосок между пальцев, "... вот, с твоей штормовки упал". Потом посмотрел на меня и говорит: "Ты знаешь, я специально назначил встречу на той остановке, потому что надеялся, что ты опоздаешь и я поеду сам. Не люблю с попутчиками ездить, сам привык. А ты все же успел, да еще и с собакой почти породнился. Вот мы с тобой ехали, разговаривали, а я все по собаку думал. Видать, неплохой ты парень, если тебе даже собака поверила. Уж я-то знаю, вся жизнь с собаками прошла".

До Крыма мы доехали благополучно. Дальше с дядей Колей мы редко пересекались, хотя и тепло, а лет через 10 его не стало. А я до сих пор вспоминаю поверившую в меня собаку и вывод, сделанный старым шофером. И все еще стараюсь ему соответствовать.

Захожу сегодня в компьютерный класс — идут занятия, на полу валяется от смеха админ, а рядом стоит и смотрит на него непонимающими глазами и смущенным видом девушка, остальные сидят, как ни в чем не бывало.

Трясу админа, спрашиваю: — Что случилось то? Пять минут ожидания, пока он посмеется, затем, не выдержав, повторяю вопрос. Через некоторое время тот, сквозь слезы, говорит:

— Подходит ко мне она (показывает трясущимся пальцем) и говорит: "Посмотрите, что это у меня компьютер завис". Я подхожу, вижу фразу "Continue (Yes/No)?", говорю ей, что это компьютер спрашивает — продолжать ему или нет. Она: "И чего ему сказать?". Я: "Ну, скажи ему — да..."

И тут она нагибается к компьютеру, подносит губы куда-то между щелью дисковода и дырочками вентилятора, и настойчивым проникновенно просящим голосом говорит: — Да-а!...

ДОБРОЕ СЛОВО

"С помощью доброго слова и револьвера можно добиться гораздо большего, чем просто с помощью доброго слова…"

(Альфонсо Капоне)

Я, по Скайпу позвонил другу детства, Сереге.

Серега – высокий, седой мужик, в прошлом неоднократный чемпион Украины по дзю-до.

У него, кстати, фееричное (не только для спортсмена)

После недельной рыбалки возвращался с Астраханской глухомани в своё Подмосковье через Волгоград. На мне красивая недельная щетина и впереди 1420 км.

И в Волгограде нечаянно воткнулся не в ту полосу. Мне — прямо, а эта полоса — по стрелке налево.

Стоим "на красный".

Справа — машина с открытыми окнами. Водитель — неярко выраженной нерусской этнической принадлежности - то ли немножко казах, то ли кавказец... Но щетина — почти, как у меня. И примерно моих лет...

Опускаю правое стекло, кричу ему:

— Браток! Я не местный! Пропусти, пожалуйста!

Он очень серьезно прижал ладонь к груди, после чего протянул её в мою сторону, и сказал:

— Брат! Сердце надо? — забери сердце!

...

Тут нам загорелся зеленый...

Успел только улыбнуться ему, втиснулся перед ним, мигнул "аварийкой"...

Следующие 900 вёрст несколько раз вспоминал его, и улыбался.

И сейчас улыбаюсь!

Брат рассказал. Работал он в конце 90х на какой-то базе. Все как положено, забор, склады. Городская окраина. Местные бомжи притащили им пса, московскую сторожевую, изголодавшегося до состояния скелета облаченного в свалявшуюся шкуру. Пес был взят на должность сторожа, за еду. С исполнением обязанностей с момента превращения в существо которое не жалеют а боятся. Пес оказался сообразительным, понимание охраняемой территории пришло к нему очень быстро, а нежелательный элемент он чуял инстинктивно. Ел все и всегда. Специальные корма для животных, по каким-то причинам отвергнутые домашними любимцами, объедки, кости, огрызки, сухари, словом все. Есть отказавался только лапшу быстрого приготовления, как бы она не называлась, и под каким бы видом не продавалась и позиционировалась. Равно относилось это и к бич-пакетам, вроде Ролтона, и к всевозможным бизнес ланчам, которые едят, если верить рекламе, даже московские менеджеры. Не знаю как менеджеры, но московская сторожевая жрать это отказывалась, как в период наибольшего истощения, так и в дальнейшем. Это пищевое поведение вызывало агрессивное недоумение у сотрудников базы, ввиду предельного истощения пса не имевших повода сказать "Ишь ты, зажралась, тварь", постепенно переросшее в игнорирование продуктов быстрого приготовления. Может собаки и перенимают привычки хозяев, некоторые привычки животных перенимают и хозяева.