В работе фотокорреспондента бывают взлёты, бывают падения, а бывают и анекдоты.

В конце восьмидесятых, начале девяностых, будучи аспирантом, я подрабатывал фотографом в клубе завода "Арсенал".

1991 год, весна. (год запомните, это важно)

Звонит Колька — приятель мой, редактор заводской газеты:

— Лёнь, ты завтра не сильно занят?

— Не, а что?

— Слушай, у меня фотограф заболел, а тут такое мероприятие — у нас очень заслуженный мужик на пенсию уходит — профком повелел непременно поместить информацию в раздел- "Наши ветераны". Статья у меня уже готова, дядька действительно замечательный, но без фото не пойдёт. Подмогни, а?

— Да без проблем, пропуск у меня есть, скажи куда и когда.

Приехал. На заводе строго, оборонка- всю аппаратуру проверили, спасибо, плёнки не засветили. Прошли в цех. Там народу — половина администрации завода. Чествуют некоего Шедько Ивана Игнатьевича — шестьдесят лет отмечает, из них- сорок восемь лет проработал на заводе, в этом цеху.

— Дорогой Иван Игнатьевич! Сейчас уже даже некому вспомнить, что вы пришли в наш цех в сорок третьем году, в блокаду, и за эти годы, начиная простым разнорабочим (подай- принеси) стали слесарем- инструментальщиком высшего разряда — на всём заводе нет мастера с квалификацией выше Вашей. Золотые руки — это не каждому дано!

Мне Колька на ухо:

— Правда, мужик замечательный, двенадцатилетним пацаном, голодным, по две смены пахал, тут и ночевали в цеху. Ну пошли снимать, работать надо.

Скромный такой пожилой дядечка с добрыми глазами, две медали у него на пиджаке — как говорили, юбилейных тоже куча, но он их не признавал, носил только "За оборону Ленинграда", и "За победу над Германией". Усы у него седые, улыбается. Ехидно. Весёлый, видать.

— Что говорить, так сложилось в нашем поколении. Дай Бог вашему тоже прожить и поработать достойно.

Выбрали несколько мест, ракурсами поиграли, со светом поколдовали — в цеху темновато, красиво кадр не выйдет. А оно же- в газету. Прикрепил вспышку. Раз сняли, два сняли — Игнатьевич — с живым таким матюжком, глаза прищурив-

— Ё... б твою мать, фотограф, я и так вижу плохо, ты меня вообще без глаз оставить на х.. й хочешь? Я хоть и пенсионер теперь, но думаю ещё потрудиться, а как, [м]ля, со штангелем без глаз?

Хрипловато так говорит. Но по доброму.

Цех- в хохот. Любили его там, уважали. Действительно, мужик славный.

Мне неудобно, но я же не виноват, что темно в цеху?

Ладно, отсняли. Фото в тираж нужно было дать завтра. Я не спал, до утра проявлял и печатал. Следил только за качеством — в газету же пойдёт?

Колька тоже не спавши, радостно хватает отпечатки —

— Зае... ись, красиво сделал! С уважением — ну Игнатич заслужил же?

Фото пошло в тираж. Выбран был самый приличный кадр — где он стоит рядом с гидравлическим прессом, и скромная улыбка украшает седые усы.

Этот тираж вошёл в историю Арсенала.

Над этим кадром хохотали все, кто его увидел.

Скромный, добрый, заслуженный слесарь. С замечательной биографией.

Яркий заголовок — "Наши ветераны"

И точно под ним- при свете фотовспышки- яркое клеймо на старинном гидравлическом прессе — "Станкостроительные заводы Круппа, 1891 год".

Кстати, мне говорили, что Игнатьевич, когда увидел, хохотал громче всех — и оставил себе эту газету на память.

Одна моя знакомая работает в детской библиотеке. Иной раз детки проявляют, прямо-таки, феноменальную безграмотность. Сначала она их поправляла, потом молча терпела, но настал момент, и она начала записывать сии перлы. Уже несколько тетрадок набралось. Вот выдержки из одной из них.

Лесков "Очаровательная странница"

Ж. Верн "Дети

Уже много лет преподаю органическую химию. Предмет сложный, конечно, студентам его учить тяжело, да и не больно охота многим. И чтобы не учить, они предпочитают друг у друга списывать. Вот и на последнем экзамене я в подробностях пронаблюдал, как два гаврика этим занимались. Проверил их работы — оба написали абсолютную чушь, но, чушь практически идентичную. Надо было, конечно, обоим двойки сразу поставить, но я решил поразвлечься — одному поставил двойку, а другому четверку.

Результат не заставил себя ждать, "двоечник" прибежал ко мне в кабинет с требованиями, дескать, у него и у его товарища одинаковые ответы, и он не понимает, почему он получил два, а его товарищ четыре.

Я сделал вид, что удивился, и попросил, чтобы они оба ко мне зашли для проверки. И ведь хватило же им ума, зашли. Я же, типа, экзамены перепроверил, поблагодарил обоих за честность, и "четверышнику" оценку тоже на двойку переправил.

А потом наслаждался видом из окна, как они друг на друга вопят, и кулаками машут.

Все наверное в детстве в войнушку играли, поделюсь и я одной историей.

Условные "немцы" обороняли Рейхстаг.

Это были наши заклятые друзья с соседнего села, а Рейхстагом была кочегарка.

Так-то она функционировала, но кочегар был вечно пьян и поэтому в наших играх никто не мешал нам её использовать то как Брестскую крепость,

Не мое. Проживает в моей квартире пушистая катастрофа — кошечка восьми месяцев по имени Васька. Похоже кто-то из ее предков согрешил с собакой, так как у животного собачьи повадки. При драке Васька использует только зубы

(представьте кошку, которая с разбегу впивается зубами в ногу и, стоя на лапах пытается оторвать