Эту историю рассказал мне старый друг нашего дома. Прекрасный актер Юрий Иванович Волынский. Было это ещё до революции. Был такой знаменитый трагик Сокольский. Он с успехом играл во всех крупных театрах. Но к старости начал попивать, память стала слабеть и играл уже на периферии и под суфлёра. Дело было в Самаре, там в театре давали "Стеньку Разина"Начало спектакля прошло прекрасно, но к третьему действию Сокольский напился, но стоять и говорить ещё мог, а играл он самого Степана Разина. И вот третье действие. На сцене ладья. В ладье атаман, княжна и разбойники. Суфлёр из суфлёрской будки начинает бормотать"Эту бабу ракам на съеденье"Сокольский уловил только первую часть фразы и громким рокочущим басом произнес."Эту бабу" и ждёт от суфлёра дальнейшей подсказки. Суфлёр из будки бормочет"на съеденье" "на съеденье"то ли шум на сцене пьяными разбойниками, но Сокольский ни как не может расслышать, что ему бормочет суфлёр. Понимая это суфлёр берёт воображаемую ложку и делает ням ням. Сокольский кивнул, понял. И на весь зал Громоподобным басом произнёс "ЭТУ БАБУ РАКАМ ДА С УДОВОЛЬСТВИЕМ"

— Ну вы знаете, наверно, какие сейчас в Москве дороги. Широкие, гладкие — песня!

Спасибо нашей дорогой мэрии!:)) (И нам с тобой, уважаемый налогоплатильщик!)

Как правило, открывают новые участки к знаменательным датам, например: выборам, Дню города и т. д.

"Ну без помпы никак!":))

И вот в этом году, после Дня города, лечу на авто по новой эстакаде на Просп. Мира.

"Красота! Великолепно! А какая скорость! Грудь переполняет восторг от такой трассы и гордость- ведь можем же!"..

И тут замечаю в своем крайне левом ряду несовсем закрытый люк. (уворачиваюсь!)

А над ним огромное полотнище через все ряды новой трассы:

"СТРОИТЕЛИ — МОСКВИЧАМ!"..

Сижу, плачу… Подходит маленький мальчик

— Тётя, почему ты плачешь?

— Я никому не нужна, малыш.

Он отошёл, потом вернулся:

— А ты у всех спросила?

Как-то раз Джоаккино Россини, уже снискавший славу и признание, был приглашён на званый обед в один роскошный особняк.

Вечер был изумительно хорош. Гостей, в ожидании трапезы, разместили на открытой веранде, залитой тёплым итальянским солнцем. Лёгкие беседы, изысканные закуски и тонкое вино создавали настроение неторопливого удовольствия. Аппетит, подогретый ожиданием, томно зрел в предвкушении пира, сервированного в соседнем, богато убранном зале.

И вдруг… из-за резных дверей донёсся оглушительный грохот, лязг и звон, словно внутри разразилась настоящая какофония падающей посуды. Дискант разбитых фарфоровых тарелок слился с басовитым гулом опрокинутых блюд и серебряным перезвоном столовых приборов. Музыка катастрофы!

Естественно, первым к источнику этого неожиданного "концерта" устремился маэстро. Вернувшись через мгновение, он с невозмутимым, даже слегка разочарованным видом сообщил встревоженным гостям:

— Успокойтесь, синьоры и синьорины. Ничего фатального. Это всего лишь служанка неловко зацепила край скатерти и обратила в руины весь наш будущий пир. Обед, увы, откладывается.

Он сделал театральную паузу, и в уголке его глаза мелькнула знаменитая лукавая искорка.

— А я-то, признаться, уже подумал… Неужто кто-то вознамерился исполнить для нас увертюру к "Тангейзеру" Вагнера. ..