В 90-е годы рухнул Союз и наша семья развалилась — отец не выдержал сложностей и сбежал. Общались, но финансово не помогал. Мама растила двоих детей одна. Ее сократили на работе, перебивалась как могла, никто не помогал. Сейчас отец очень любит поучить меня жизни и поговорить на тему, что моя мама ни фига не понимает. И тут я, обычно, говорю магическое слово "пирожки".

Пирожки — это был край нашей жизни. Не помню, сколько дней мы ели только лепешки из муки и воды, маме уже очень давно задерживали зарплату. Однажды она достала заветную шкатулочку со своими сокровищами — сережки от бабушки на 18-летие, обручальное кольцо, прабабушкино кольцо, браслетик и подвеска. И ушла.

Вернулась с пакетом продуктов и началось волшебство — через пару часов дом наполнил дивный запах пирожков. О, Боги! Двое маленьких детей чуть не сошли с ума. Но нам досталось лишь по одному пирожку. А мама одела фуфайку и ушла в студеную зиму с этими мечтами наших голодных желудков. А когда вернулась, то обнимала нас, целовала, плакала и смеялась. Ей повезло — мама подходила к стоящим на перекрестке машинам и предлагала купить пирожки. В одной из машин был директор ресторана. Он купил пару пирожков, уехал, а через какое-то время вернулся и предложил маме на дому печь ее чудесные пирожки для его ресторана.

Прошло уже много лет, но до сих пор перед глазами эта картина — мама в фуфайке, в руках полный поднос пирожков, заботливо укутанных в полотенце, и мы с сестрой с голодными глазами провожаем ее. У мамы лицо грустное-грустное, ведь у нее в руках еда, но она не может нам ее дать, ведь тогда она не сможет заработать денег — опять же — на еду, чтобы прокормить нас чуть-чуть подольше. Любите своих мам.

Мать моего папы была очень неприятной — её девизом по жизни было "казаться, а не быть". Так, приезжая к нам из Москвы в гости, она могла сводить нас с братом в кинотеатр — нет, не в кино, а в сам кинотеатр — сделать фотографию, якобы, она такая классная бабушка. Перед праздниками она каждый раз звонила, рассказывала, какие шикарные

Навеяло про спирт с ацетоном.

Не моё.

Во времена Великой Отечественной войны, под Полтавой на аэродроме базировались бомбардировщики ВВС США (взлетали в Англии, бомбили

Германию, шли на Полтаву, заправлялись/загружались, отдыхали о обратно).

Летчики были американскими, технари и иная обслуга наши. Ну и где самолеты, там и спирт.

Отдал мне как-то друг зимнюю куртку 54-го размера (а у меня — 52-ой). Как новенькая. Очень тёплая. Носить можно, но великовата. На всякий случай принял подарок, вдруг да со своей курткой что-то случится? Зимой без куртки можно и прямиком на кладбище отъехать. Через некоторое время приходит ко мне хороший клиент забирать отремонтированную электронику, и торжественно протягивает мне... пакет с ещё одной зимней курткой:

— Мне её мой друг отдал, но она мне чуть мала, не застёгивается на мне. Возьми, тебе подойти должна, он по телосложения в точности, как ты.

Я подумал, примерял. Ага, да, мой 52-ой. И тоже, весьма неплохая. Тоже, как новенькая.

— Во! Я так и думал, что тебе будет в самый раз! А вот мне придётся искать себе другую...

Я подумал, достал ту 54-ю, протянул клиенту: тоже, мол, померяй, мне её отдал мой друг, и мне она чуть великовата.

Оказалась чётко по размеру, как говорится, как шитая.

Мы оба посмеялись. Настроение было хорошее целый день.

Ну и кто сказал, что птицы – не люди?

У меня открытый балкон в квартире. Застекление – в далекой перспективе. Пока обхожусь так. Вот, собственно, и вся преамбула. Далее амбула…

2 января. Сижу за компьютером. Работаю. За окном, на балконе резвятся воробьи. Один из воробьев подлетает к окну и зависает перед ним. Понимаю, что меня изучают. Потом понимаю,