От чего-то вспомнилось. Как-то под Новый год (равно как и пол старого года) мучился я сердечным интересом невероятно. Я и так, и сяк, а она — ни в какую. Не то даже изводило, что "ни в какую", а то, что ни "да" ни

"нет". В общем — неопределённость, угнетающая нервную систему и либидо.

А запал я на эту девушку серьёзно, без дураков. Хороша, чертовка! И грезил я тем, что приглашу её встретить Новый год, и приложу все старания, всё усердие и вылью на неё такое количество нерастраченной своей приязни и душевной благости, что не устоит зазноба моя!

Сижу, стало быть, планирую тактические действия, прикидываю финансовые возможности. Возможностей — хоть на пятерых! Но всё достанется Ей одной.

Тут приятель пришёл. Выручай, говорит, друг! Мне НГ встречать негде!

Может приютишь? Славно будет, оттянемся по-нашему... А то может квартиру оставишь, если сам куда намылился?

Нет, говорю. Извиняй, дружище — моя квартира мне в этом году нужна самому. До зарезу!

Тот мол, нет — так нет, без обид. И забыли.

А назавтра — звонок. Она, душенька моя звонит. Сама! Послушай, говорит, что ты планируешь на НГ? И дальше — видишь ли, родители уезжают

(туда-то), меня просят за дачей присмотреть и как раз в НГ! Одной мне там тошно, вот подумала, может ты согласишься со мной туда съездить?

Если других планов нет, конечно... От это сюжет! Фортуна делает боевой разворот ко мне передом! Ну конечно, говорю — об чем речь (Голуба моя, это ж надо как везёт-то!), дальше я лепечу, как это здорово-великолепно на мой взгляд — НГ не в городе, а у беса на рогах, вдали от людей,

Тишина, уют и благодать и всё такое... В общем — да, дорогая! На том и порешили.

На душе моей сразу категорически посветлело, ибо я был уверен, что такой карамболь неспроста складывается, и что по всем правилам жанра, просто так закончиться он тоже никак не может. В планы были внесены необходимые поправки — и выходило даже лучше, чем я сам планировал! Позвонил давешнему приятелю. Паша! Заезжай, говорю за ключами. Меня не будет, делай что хочешь, только квартиру мне не спали! Веселись, друг!...

... Никогда ещё празднование Нового года не повергало меня в такую глубокую Задницу! Все мои имеющиеся в наличии добрые и светлые чувства были оскорблены и повергнуты в прах одновременно! В истерзанной душе поселилась глубочайшая тоска. Клянусь, реально хотелось всплакнуть! В общем, когда мы приехали, я неожиданно узнал, что молодец, что забил багажник всякой необходимой фигней, потому что вероломная зазноба моя зазвала кучу народу, с половиной из которого я был едва знаком. Я был представлен собравшимся как самый лучший на свете и самый любимый... друг. Один собравшийся несколько напрягся при этих словах, потому что он-то, оказывается (знать бы раньше!) был как раз не "друг", а всё остальное... С ним-то она и мурлыкала весь праздник, потом исчезли оба куда-то. Ха! "Куда-то!". "Ну как же так!? ", — этот вопрос раскаленным жупелом жёг разум. Это она оказывается "позаботилась" обо мне по-дружески, чтоб я не скучал в городе, девушек было кстати понаприглашено в достатке и даже без особой настойчивости вполне "можно было"... Но мне-то что за интерес! Я был растоптан, разбит, подавлен, уничтожен!

В общем, еду домой, думаю, сейчас ещё в квартире прибираться, после

Пашкиной компании, а то и разгонять засидевшихся гостей...

Вхожу домой. Тишина. В квартире чисто, убрано. Никого. Пылесосили они что ли, думаю, или вообще никого не было... Ан нет. На журнальном столике — открыточка. "С новым годом! ", внутри поздравления, поцелуйчики отчмоканы. Четыре разных насчитал, значит — славно-таки Паша повеселился!

Тут же вазочка с фруктами стоит, рядом — тарелочка с пряной закусочкой, огурчики-селедочка-грибочки. И венцом всему — еще не отпотевшая бутылочка водочки столичной, запечатанная, и стопочка чистая подле неё. Тронуло это меня до слёз! Вздохнул я глубоконько, бутылочку распечатал, налил, хлопнул... Еще налил. Хлопнул. Сел на диван, завел музычку. Взял телефон. Звоню. Паша, с Новым Годом, дружище! Не спишь? Нет, говорит — некогда. А чего, говорю, свалили-то в такую рань? Да так, подумали, вернешься — не до нас будет, оставили гостинчик, прибрались да пошли...

Пашенька, друг, разворачивайте оглобли и дуйте ко мне, мигом! Девчонок не растеряй по дороге! В магазин не ходите, я щас сам слетаю. Всё, жду!

Слетал в магазин и сел ждать.

Вот такого шикарного, светлого и задорного первого января у меня тоже никогда не было! Что характерно — девчонок и правда было четыре. Одна из них теперь моя жена.

Счастливо прожила с мужем десять лет, любим друг друга, есть сын, которого тоже очень любим. Живём небогато, хватает только на еду и недорогую одежду, хотя у обоих красные дипломы, у мужа учёная степень. Учились сами, бесплатно, никто ни с чем не помогает.

Только сейчас до меня начал наконец доходить смысл слов из песни: "Если б раньше я знала, что так замужем плохо — расплела бы я русу косоньку, да сидела б я дома". Если честно, то вернись время назад, я не пошла бы замуж. Мне кажется, если бы я не вышла замуж, то достигла гораздо большего, и муж тоже один осуществил бы, что хотел. Но мы вместе и не можем отдельно достигнуть того, о чём мечтали, потому что эти мечты слишком разные, их достижение помешает нашей семье в целом.

Вот так и живём. Чувствую, что мы просрали свою жизнь, а почему — не пойму. Не знаю, что делать. Получится так, что и всю оставшуюся жизнь мы тоже просто будем плыть по течению, так ничего и не достигнув. Надеюсь, что у сына хватит смелости и ума осуществить свои мечты.

Жизнь мужчины с женщинами делится на четыре мушкетерских части:

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ– д’Артаньян

Молод. Задорен. Внезапно в твоей жизни появляется опытная баба. Первая. Но чужая. Ибо у сисек Констанции есть еще статус сисек мадам Бонасье. Но ты — горы готов свернуть. Тестостерон зашкаливает. Потом она уходит в туман. Или к мужу.

В начале июня этого года в скверике рядом с моим домом я увидел еще не умеющего летать вороненка, который был явно потерян или брошен родителями; голодный и грязный, он трепыхал крыльями, требуя пищи у всего, что двигалось – у людей, детских заводных машинок и даже у любопытных собак, облаивающих его. Обычно вороны отважно защищают своих выпавших из

После премьеры первой оперы Сергея Рахманинова "Алеко", к молодому двадцатилетнему автору, впервые выступившему в Большом театре со своим произведением, подошел Пётр Ильич Чайковский и смущённо спросил: — Я только что закончил двухактную оперу "Иоланта", которая недостаточно, чтобы занять целый вечер. Вы не будете возражать, если она будет исполняться вместе с вашей оперой?

Потрясённый и счастливый Рахманинов не смог ответить и молчал, будто воды в рот набрал.

— Но если вы против... — начал Чайковский, не зная, как истолковать молчание молодого композитора.

— Он просто потерял дар речи, Пётр Ильич, — подсказал кто-то из окружающих.

И Рахманинов в подтверждение слов о потери дара речи усиленно закивал головой.

— Но я так и не понял, — засмеялся Чайковский, — против вы или нет. Если не можете говорить, то хоть подмигните...

Рахманинов так и сделал. Подмигнул. Для убедительности несколько раз подмигнул.