Наш пароход стоял на линии Петербург-Гамбург-Лондон и мы раз в две или три недели возвращались домой. Тот заход в Питер был необычен: во-первых, он случился в самом конце декабря, а во вторых у нас была смена экипажа.

Почти все в команде, на последнем заходе в Англию, купили праворульные Лады и теперь рассчитывали на них уехать с парохода домой своим ходом.

Но не тут то было. Корыстолюбивые таможенники захотели коррупции и, закончив растамаживание новоприобретенных авто, заявили нам, что пропуска на выезд из порта они выдадут только после новогодних праздников. Неоформленный груз, как известно, не может покинуть порт.

Старший таможенник предложил вариант: если мы подарим им от Деда Мороза по 500 долларов с машины, то доблестная таможня найдет в себе силы преодолеть "возросшую предновогоднюю нагрузку" и дооформить все пропуска где-то минут за десять. Объявленный ценник был запредельным. Российский автохлам, перехваченный моряками у ворот английских помоек стоил максимум полторы тысячи фунтов. Но обычная жадность таможенников, по всей видимости, усугубилась наступающими новогодними праздниками. Второго января пароход с новым экипажем уходил в море и машины, оставшиеся на причале, вызовут бурную радость у портовых докеров, которые тут же разберут бесхозные авто до винтика и различными путями вынесут все из порта.

Довольные таможенники плотоядно похихикивали, смотря на наши постные лица и понимали, что нам никуда не деться. Но платить не хотелось. Караулить на причале машины в ближайшие две недели также не представлялось возможным. Выторговав у мытарей сутки "на подумать", экипаж уже тем же вечером устроил мозговой штурм. Решение пришло в стиле блокадного Ленинграда. Весь купленный автопарк был спущен судовым краном за борт, прямо на лед акватории порта и, под покровом ночи, своим ходом уехал на Васильевский остров.

Сменный капитан, потрясенный до изумления, сказал нам только одно: "Фары то включите, а то портовые буксиры подавите! "

Мой отец начал пить. Он мог прийти в обед пьяным, лечь спать, проснуться и снова пойти бухать. Мама с ним не разговаривала, мой парень говорил мне, какой он плохой. А я однажды просто позвонила ему, сказала, что нас всех это пугает, что нам это не нравится. И он перестал. Просто сразу перестал. Иногда нужно говорить что-то прямо, а не таить обиду и злость.

Стыдобища — невыносимая...

Я очень люблю сладкое, а жена, контролирующая мой начинающийся диабет, в плюшках-тортиках-конфетках меня ограничивает.

А тут в пятницу был небольшой собантуйчик на работе. Домой ушел еще далеко до сладкого, т. к. любимым моим спиногрызикам в субботу обещал день волшебства и приключений по типу любая

Привет. Я та самая Галя, из продуктового, у которой есть карточка для отмены товара на кассе. И я не чувствую себя мега важной персоной и спасительницей мира, когда это делаю. Всё потому что это происходит по 30 раз на дню.

Новости — в британских школах ликвидируют часы со стрелками, дети не понимают по ним время. Это ж какими дебилами надо быть! — возмущаюсь, сую под нос 10-летней внучке свои часы. Ребенок смотрит, потом хладнокровно достает мобильник и смотрит время по нему. Довольная, говорит время. Мдя... не отстаем, значит, от просвещенной Европы!