Поездили по промыслам, походили на встречи, совещания и по ресторанам, и через пять дней собрались домой. Самолет наш уже улетел, прямых рейсов не было, поэтому пришлось лететь через Москву. Вылетели мы утром двадцатого апреля, в Уренгое было минус двадцать. Прилетели, вышли из самолета — в Москве плюс двадцать. А у нас дубленки и шапки в руках. У меня тогда была квартира под Москвой, предложил я коллегам — поехали ко мне, оставим вещи и денек-другой погуляем.

Подумали они, помяли в руках шапки и решили все-таки улететь домой, а я поехал к себе. Бросил зимние вещи и, как был, в костюмчике, галстуке и итальянских ботиночках, поехал на весну смотреть. Вышел на Тверском бульваре, тепло, солнце светит, на деревьях первые листики появились, толпы людей праздно гуляют или на скамейках сидят, пиво пьют — лепота! Весна наступила, на другом конце бульвара оператор с камерой на штативе стоит, пробуждение природы и людей снимает. Надо присоединиться к отдыхающим. Купил в ближайшем киоске бутылку пива, начал искать, куда присесть — все скамейки заняты. Наконец нашел просвет на скамейке между двумя компаниями, сел туда, закинул нога на ногу и начал блаженствовать, жмурясь на солнышке и попивая пиво прямо из горла бутылки.

Посидел, отдохнул и пошел дальше гулять, а на следующий день обратно в Норильск улетел.

Через месяц сижу дома, готовлюсь день рождения отметить, раздастся звонок телефонный. Звонит подруга с другого конца страны, между поздравлениями интересуется, а не был ли я недавно в командировке?

Был, говорю, а откуда ты знаешь?

Видела, говорит.

Была в то время известная передача, которая в тот раз была посвящена алкоголизму. Вначале показали меня, сидящего на скамейке в костюмчике и пьющего пиво из горла, под комментарий знакомого всем ведущего: "Смотрите, как все прилично начинается... ", а следом — алкашей, которые ползают по детской песочнице и не могут перелезть через бортик, с продолжением: "... и чем все заканчивается! Лучше не начинайте пить! "

Так что теперь я знаю, что такое слава и где я закончу жизнь — во хмелю под забором.

покататься хочу. Дали. Сел я на неё, значит, прокатился пару кружочков, чувствую — не то. Ленивая сильно. Даже в рысь не хочет подниматься, сделает пару рывков и снова в шаг.

Останавливаюсь, подзываю конюха, ругаюсь. Мол, я деньги заплатил, хочу кататься а тут вот это вот. Конюх делает хитрые-хитрые глаза и говорит – вот тебе конь. Смотрю – и правда конь. Сажусь, а он весь дрожит. Явно неделю держали в стойле, не меньше. Беру поводья, аккуратно пускаю шагом. Он так на меня косит глазом странно, мол, чего это ты? Каши не ел, что ли? Ну ладно, давай в рысь, только не в строевую, а сразу в нормальную, как положено. Он ушами пряднул, фыркнул, пошёл, я его направляю вдоль манежа, только чувствую, опять что-то не то. Недоволен конь. Ну хрен с тобой, давай галопчиком, только не быстрым, а то ругать нас будут. Даже просить не пришлось, пошёл сразу. Только опять недоволен. И тут что-то на меня нашло. Разрешил я коню пойти вразнос. Сразу в быстрый галоп, в самый быстрый. Смотрю – приближается заборчик манежа, очень быстро приближается. Я слегка коня подослал, он через этот заборчик, и в поля – всё быстрее и быстрее. И только сзади слышу стремительно удаляющийся крик конюха: "Стооооойй, сууууука!".

Весь положенный мне по оплате час мы скакали по полям. Потом я коня слегка тормознул, сказал, возвращаться пора. Не поверите – понял! И сам развернулся в сторону конюшни.

Заборчик перескочил уже с ленцой, я его, как положено, несколько кругов рысью, потом пару кругов шагом, только потом остановил, слез, погладил. Молодец, говорою, классно мы прогулялись.

А он глазом косит, опять недоволен. Ну конечно, достаю из кармана морковку, кормлю, целую, отдаю поводья взбешённому конюху.

Вот конюху тоже бы не помешало побегать...

матерятся.

Их встречает приёмщик, стоящий за стойкой для проверки приносимых аппаратов. Амбалы водружают аппарат на стойку.

Главный Амбал (А): Вот, мля, не пашет!

Приёмщик (П): Как не пашет?

А: Ни *уя не пашет, мля!

П: Я имею ввиду, какая-то функция не работает или вообще не включается? (надо ж сначала выяснить, а то вдруг он горит!)

А: Ваще, мля, с*ка, врубается и тока экран синий показывает!

На этом месте я начинаю тихо сползать со стула. Дело в том, что если не поступает сигнал с антенного входа, телек и ДОЛЖЕН показывать синий экран. Но Приёмщик остался холоднокровен.

П: Вот это — антенный кабель (демонстрирует сабж), а это — антенный вход (тоже). Одно втыкаем в другое и включаем.

Телевизор, ессно, начинает прекрасно показывать. Все присутствующие валятся со смеху, включая амбалов. Потом телек отключается, собирается и уносится. Но самое главное произошло через три минуты, когда главный амбал влетел весь в мыле обратно.

А: Слушай, мужик, а у тя нет инструкции к нему (телеку) на русском?

П: Ну, надо посмотреть, позвоните где-то в пятницу...

А: Ты, мужик, давай, мля, поищи, а то жена, мля, за[дол]бала. Такая, мля, тупая!