История израильского сортира

После Войны за Независимость, в 1949 году, при подписании соглашения о прекращении огня, между Израилем и Иорданией, Иерусалим оказался разделен на две части — Западную, израильскую, и Восточную — иорданскую.

Разделительная линия рисовалась Моше Даяном и Абдалла-пашой при свете фонаря, на истрепанной армейской карте толстыми карандашами, и поэтому городская граница проходила иногда прямо по жилым домам, улицам, приусадебным участкам. Контроль за соблюдением соглашения осуществляли наблюдатели ООН.

Граница в городе была постоянно напряженным участком противостояния, поэтому часто возникали разные казусы, ставившие Израиль и Иорданию на грань войны.

Историю эту рассказал в своей книге "За единый Иерусалим" генерал Узи Наркис, командовавший в те годы Центральным военным округом Израиля.

Итак, эпизод из 1961 года.

У одного израильского иерусалимца граница прошла прямо по забору его небольшого дворика. Колючая проволока. Прямо напротив дома, в 50 метрах — позиции иорданского Легиона. Между забором и иорданцами — демилитаризованная зона под контролем ООН.

Надо сказать, что жена этого "пограничника" была мадам въедливая и нудная. Года полтора она пилила мужа, требуя построить новый сортир, т. к. старый уже был совсем развалюхой. Наконец, она допилила бедолагу.

Прикупив досок, гвоздей и ящик пива, мужик взял отгул, и задумал пару дней закосить от домашних дел, потихоньку ковыряясь с сортиром.

Для начала он решил выкопать яму. Соответственно, подальше от дома и рядом с чем? Правильно, рядом с забором. Не торопясь, копнул пару раз, и тут…

Дальше — хроника событий выглядела так.

8.30

Иорданские солдаты увидели израильтянина, копающего землю возле пограничного забора, и доложили своему офицеру: "Еврей копает яму возле забора".

8.35

Иорданский лейтенант докладывает командиру батальона:

"Израильтяне ведут земляные работы возле границы".

8.45

Комбат иорданцев докладывает в штаб дивизии:

"Израильские силы ведут фортификационные работы вплотную к границе. Требую усиления".

8.50

Иорданский генерал сообщает в штаб иорданской армии:

"Израиль начал массированную подготовку на границе. В район направлены подкрепления пехоты и два танка".

9.00

Иорданский Генштаб приводит пограничный округ в полную готовность, летчики направляются на аэродромы, в район Иерусалима начинают выдвигаться резервы.

9.00

Израильские силы также приводятся в готовность, готовясь к отражению атаки иорданцев. Авиация готовится бомбить переправы через реку Иордан, скрытно рассылаются повестки резервистам для пополнения приграничных частей.

9.20

Иорданский посол при ООН требует немедленного созыва Совета Безопасности ООН для пресечения израильских провокаций. Советская и американская делегации обмениваются взаимными обвинениями. Недавно проложенная прямая линия связи между Москвой и Вашингтоном раскаляется добела.

9.40

На место прибывает совместная делегация в составе полковника ЦАХАЛа, полковника иорданской армии и французского генерала, возглавляющего миссию наблюдателей ООН в Иерусалиме. Вся эта звездная и лампасная братия в сопровождении адьютантов и связистов вваливается во двор охреневшего мужика, который только что открыл вторую бутылку пива.

— Э-э… Пивка не хотите, господа? — радушно предлагает сортиростроитель.

Высокая комиссия сурово хмурит брови, пинает ногами выкопанную землю, и отбывает, не соблаговолив испить пива.

10.00

Во двор еще больше охреневшего мужика прибывает взвод израильских саперов под наблюдением трех французских, двух израильских и двух иорданских офицеров.

10.30

Сортир закончен. Саперы покидают двор.

10.40

Жена хозяина выходит во двор, щурится на новенький сортир и полностью сбитого с толку мужа, и заявляет:

— Вот видишь, Йося, всего за два часа управился, а отговорок-то было! Шлемазл!

10.40

По всей линии прекращения огня — отбой. Войска возвращаются по местам, самолеты загоняют на стоянки, заседание Совбеза ООН отложено. Хрущев и Кеннеди облегченно вздыхают в телефонные трубки.

А бедный Йося, которому безнадежно испортили выходные, уныло плетется домой, выслушивать очередные нотации от жены.

В связи с изнасилованием в обычной форме в судебно-гинекологическую экспертизу поступила однажды на обследование гражданка Ф. По словам женщины, над ней надругался незнакомый мужчина в положении стоя. И не где-нибудь, а затащив в трансформаторную будку, находившуюся под высоким напряжением. Осмотрев потерпевшую, эксперты факт ceксуального насилия безоговорочно подтвердили, выдав для правоохранительных органов соответствующее заключение. Каково же было их изумление, когда ровно через неделю Ф. опять обратилась к ним по поводу повторного изнасилования... тем же самым преступником.

Будучи задержанным, тот признавать себя виновным категорически отказался, нагло заявив, мол, не такой я олух и дурак — трахать бабу в непосредственной близости от оголенных контактов. К тому же, по его мнению, два взрослых человека внутри трансформаторной будки при всем желании поместиться не могут, а без желания — и тем более. Пришлось прокуратуре в срочном порядке проводить следственный эксперимент. Пригласив понятых и полностью обесточив предполагаемое место происшествия, в будку вначале предложили зайти потерпевшей. Вслед за ней туда довольно легко втиснулся и подозреваемый. Вероятно, осознав, что эксперимент завершился не в его пользу, он внезапно закрыл металлическую дверь изнутри на засов и с криком "Все равно теперь посадят! " изнасиловал Ф. еще раз.

Моя дочка до сих пор поддерживает контакты с одноклассниками, хотя лет после выпуска прошло немало. В основном инициаторами встреч выступали двое ребят, Миша и Маша, которые симпатизировали друг другу класса со второго, а сразу после выпуска поженились. Чудесные ребята, умные, обаятельные, талантливые. Одноклассники и завидовали их любви, и гордились,

Послали нас троих в командировку, из Молдавии — в Николаев. Ехали Камазом. Добрались ночью, решили остаться ночевать на базе мостоотряда. Водитель полез в спальный отсек, я устроился в кабине на сиденьях. Три сиденья — спать удобно.

Третий наш с нами в кабине оставаться не хотел, взял матрас и полез устраиваться на ночь наверх, на кузов. Он уже знал — мы его в кабину спать не пустим — храпит он.

Среди ночи стучат в дверь кабины. Проснулись, выглянули:

— Что такое?!

— А вот выходите, посмотрите, — рассерженно сказала сторожиха.

Выходим. Смотрим. Наш грузовик обступило, наверное, с двадцать собак, все мордами к нам. Наш третий спит наверху. Храпит. Как только он испускает очередную руладу, все собаки начинают вместе лаять, причем громко, и пока третий продолжает храпеть, собаки лают.

Собаки лают — сторожиха спать не может. Пришлось переезжать на другое место, подальше от сторожихи и ее пугливых собак; хорошо, мостоотряд расположен на большой территории.

Было это несколько месяцев назад. Мы жили в общежитии воинской части. Муж моей соседки (подполковник, между прочим...) -- большой любитель надраться до неприличия.

В очередной раз не дождавшись его со службы, где-то в полночь, Валентина собралась ложиться спать, пошла закрыть дверь и на всякий случай выглянула в коридор... В коридоре валялся