Банк на колесах.

Электричка Белгород-Харьков. Государственная граница. Нулевые годы.

Во время движения электрички по вагонам ходят менялы — люди, которые меняют украинские гривны на российские рубли. Обычно они идут по вагону и говорят громким голосом: "Рубли куплю! "

Один из менял, худой мужчина с пропитым лицом, по имени Саша, который уже много лет покупает рубли в электричках, остановился возле нашего купе — одна из соседок решила поменять деньги.

— А какой курс? — интересуется она.

— 280. — охотно отвечает Саша.

— Это хороший курс.

Курс и в самом деле высок, правда если походить по Харькову — можно найти курс и повыше, но не намного. Для тех, кто не хочет искать или плохо знает город охотно пользуются услугами Саши.

— Мне две тысячи поменять. — говорит соседка.

— 560 гривен. — мгновенно отвечает Саша. Курс каждый день разный, но Саша уже много лет в этом бизнесе и поэтому считает мгновенно.

Мужчина принимает рубли и отсчитывает гривны. Он вежлив: интересуется какими купюрами давать — крупными или мелкими, и после того, как вручит деньги покупателю обязательно говорит: "Пересчитайте пожалуйста! "Пока покупатель пересчитывает Саша не уходит — ждет подтверждения, что все в порядке.

— А они настоящие? — спросила соседка, вертя в руках гривны.

— Всё настоящее! — ответил Саша.

— Здесь не банк — вас не обманут!

Антуан Лоран Лавуазье — человек, совершивший революцию в химии. Это он обнаружил и доказал, что мы вдыхаем кислород, а выдыхаем углекислый газ. Нам это представляется до банальности очевидным, но когда-то стало громкой научной новостью. Его кислородную теорию горения научный мир встретил настолько враждебно, что труд сей после публикации в Берлине был подвергнут публичному сожжению. Он опубликовал первый учебник новой химии — "Элементарный курс химии". 25-летний Лавуазье был избран в Академию наук, а затем и возглавил ее.

Но началась французская революция

В 1793 году Антуан Лоран Лавуазье был арестован, обвинён в "в заговоре с врагами Франции против французского народа, имевшем целью похитить у нации огромные суммы, необходимые для войны с деспотами" и приговорен к смерти. Ни громкая слава, ни реальные заслуги перед Францией, ни заступничество бюро искусств и ремесел не спасло его. Председатель революционного трибунала Коффиналь в ответ на ходатайство о помиловании заявил: "Республика не нуждается в учёных". Приговор был оглашен 7 мая 1794 года и приведен в исполнение уже на следующий день.

Математик Лагранж с печальной иронией отозвался об этой казни: "Палачу довольно было мгновения, чтобы отрубить эту голову, но будет мало столетия, чтобы дать другую такую же...".

Давным-давно, в 1983 году в Швеции вышел комикс про селезня, внешне неотличимого от диснеевского Дональда-Дака и явно его пародирующего. Шведского звали Арне-Дак и комикс был для взрослых. Арне-Дак пил, курил, заблевывал общественные туалеты и орал на перекрестках, что трахаться охота, а бабы не дают. Комикс получился удачный, хорошо раскупался

Советские застойные времена. Московский авиационный институт. Идет предзащита докторской. Соискатель — преподаватель из какого-то поволжского авиационного вуза.

Так как МАИ — ведущий ВУЗ, то на факультете имелся собственный докторский Ученый Совет. Для приезжих считалось хорошим тоном пройти

"Кулибины" из моего детства

Мы, с товарищем — соседом по подъезду, нам было лет по 10 наверное, решили собрать телефон. В те времена домашний телефон был ещё роскошь, и потому в нашем районе можно было пересчитать по пальцам их счастливых обладателей.

Помню как сейчас: Большая чёрная телефонная трубка, украденная где-то у железнодорожников (каюсь), примотанный изолентой к ручке посередине телефонный диск. Эдакий прообраз мобильников).

Остальных знаний нам хватило лишь на то, чтобы забраться на крышу своей многоэтажки и отыскав толстый телефонный кабель надрезать его и ювелирно подключиться к выбранным наугад проводкам. И о чудо — заработало.

Спустя како-то время, мы разобрались с набором цифр (почему-то номер набирался на одну цифру назад), и протянули провода в квартиру друга, потому как лазить каждый раз на крышу было не очень удобно. Звонить особо было некому, потому, безо всяких угрызений совести, мы просто баловались и гордились своим изобретением.

Гордились, пока на школьной линейке перед всей школой директор не объявил, что устал слушать на своем телефоне чужие детские голоса, и если эти шутники не прекратят свою подпольную деятельность, то придётся сообщить в милицию.

Струхнули мы тогда сильно; замели все следы и надолго забыли о своих увлечениях.