Когда до зимовья оставалось метров пятьдесят-семьдесят, Серега положил мне руку на плечо и когда я оглянулся, молча кивнул головой в сторону от заимки. И мы оба замерли в молчании. Буквально в двадцати метрах от избушки, в малиннике стоял медведь. Красавец. Уже довольно отожравшийся на рыбе, с блестящей шерстью, так же внимательно смотрел на нас. Ощущение когда тебя рассматривают как меню не очень приятное, но и бросаться наперевес со спиннингом тоже не вариант. Поэтому стороны и замерли прикидывая варианты. Ситуацию разрядили распахнувшиеся двери зимовья, откуда и выскочил Петруха, выполняющий там роль сторожа.

— Пацаны! — расплылся он в улыбке, — заходите! Я только отолью!

— И расстегивая ширинку, ломанулся в сторону медведя. Мы с Серегой почти синхронно произнесли "э-э-э", но Петруху остановить было уже невозможно. С членом наперевес и с повернутой к нам головой, он был неудержим. Видимо терпел до последнего. И медведь дрогнул. Эмоций на его морде я не рассмотрел, но он глухо рявкнул и побежал. Этот звук и треск веточек и отвлек Петруху от радости встречи, заставив посмотреть и остановиться. Все также придерживая в руках свое хозяйство. Секунд двадцать он был в шоке, потом медленно повернул к нам лицо, с единственным вопросом — что это было, мужики!?

— Мы поняв, что все уже позади, тяжело, но с облегчением вздохнули. И Серега наконец-то выдавил из себя несколько слов:

— Напугал ты его братан, напугал! Да мы бы и сами побежали, если бы ты не к нему, а к нам с этой хренью в руках ломанулся. Вы лесовики народ опасный и непредсказуемый и непонятно какой ориентации...

"Лумп: собака, которая съела Пикассо", которую опубликовал через 30 лет после смерти его близкого друга, Пабло Пикассо, раскрывавшая новые грани жизни и характера мастера.

Именно Дэвид Дункан, который долгое время вел фотолетопись испанца, живя в его доме в окрестностях Канн, в 1957 году привез с собой маленькую таксу по кличке Лумп.

Позже в одном из своих интервью Дункан скажет, что Лумп мгновенно решил, что шикарный особняк станет его новым домом. Он выпрыгнул из машины, обнюхал, как и полагается всякой собаке, все примечательные уголки сада и виллы, и лишь после этого вошел в дом. Не зря же ему дали такое прозвище, которое в переводе с немецкого означает "плут" или "каналья".

Бесспорно, Пабло был очарован этой непоседливой маленькой таксой.

В тот же день, 19 апреля 1957 года, он нарисовал первый портрет Лумпа, выполненный во время обеда на обычной тарелке.

И вот однажды Лумп заболел — у бедняги опухло, загноилось горло. Художник пригласил к себе знаменитого профессора-ларинголога. Осмотрев больного пса, профессор выписал лекарство и назначил программу лечения.

Пикассо сердечно поблагодарил его и на прощание объяснил:

— Знаете, мне хотелось обратиться к выдающемуся в этой области специалисту. Моя собака стоит этого.

Через несколько дней Пикассо пригласили к этому профессору-ларингологу.

— Я хотел бы, — сказал тот, — расписать свою кухню. Не могли бы вы исполнить мой заказ?

Горячая испанская кровь Пикассо тут же вскипела. Но, когда художник немного остыл после этого предложения, профессор миролюбиво сказал:

— Видите ли, мне хотелось обратиться с этим вопросом к наиболее знающему специалисту. Потому что моя кухня этого достойна.