румянцем.

И вот там же химия блистала круглыми, как щёки обжоры, пятибалльными оценками.

А после школы вся эта условность благополучно не пригодилась.

К чему это всё?

Да к тому, что с информационных лент буквально вчера на головы поэтизированных лиц обрушилась увесистая новость.

Профессор Лионского университета Лоран Пюже-Манжуэ (специализация — математика и математическое моделирование) вывел -таки достойную формулу любви. Типа, романтические отношения — это динамические системы. Патентованные интеллектуалы на полном серьёзе изучают, как изменяются чувства во времени, как пара реагирует на внешнее давление и внутренние конфликты и удаётся ли ей возвращаться к равновесию.

А дедушка Джон Готтман, почётный профессор Вашингтонского университета (в просторечии "Доктор Любовь") пошёл ещё дальше. Он кодировал реальные диалоги партнёров и переводил их в графики. По тем графикам чётко предсказывалось — сохранится ли брак.

В нынешних новостях при этом обсуждается искреннее стремление учёных создать модели, укрепляющие семейные узы.

Пюжо-Манжуэ, правда, осторожничает. И делает это даже образно, ссылаясь на сказку о трёх поросятах: "Жизнь всегда будет посылать своих волков — стресс, болезни, работу, детей (как интересно!

— ГА ), финансовые трудности. Математика помогает понять, как построить кирпичный дом, а не соломенный"...

И тут меня прямо понесло. Скорее всего, от былых пятёрок по химии.

Давным-давно всем нам психиатр Колумбийского университета, он же — "отец химии любви" Майкл Либовиц — сказал, как отрезал:

— Бабочки в животе — фенилэтиламин!

А Хелен Фишер, американский антрополог и исследователь биологии любви (нехило так!) трёхэтапно разложила пасьянс с коктейлем:

— за вожделение отвечают тестостерон и эстроген;

— за влечение/влюблённость — дофамин, норадреналин и серотонин;

— за привязанность — окситоцин и вазопрессин.

(Врачи, истинные химики и активно всем интересующиеся, надеюсь, простят меня за повторение прописных для них истин.)

Конечно, хорошо, что учёные нас постоянно вооружают новыми истинами.

Чтобы нам легче жилось на планете этой.

Но вот тут как быть?

Вчера ещё в глаза глядел,

А нынче — всё косится в сторону.

Вчера ещё до птиц сидел, -

Все жаворонки нынче — вороны.

Жить приучил в самом огне,

Сам бросил — в степь заледенелую.

Вот что ты, милый, сделал мне!

Мой милый, что тебе — я сделала? (МЦ)

В общем — и определённые закономерности, и динамические системы, и психохимические гипотезы не так уж и много значат. А уж мои оценки в аттестате — и подавно."

на Раскольникова. Я уже готов признаться в убийстве, хотя о птичке впервые услышал минуту назад.

Благодаря Фёдору Михайловичу я хорошо знаю, как вести себя, если убил старуху: бродить по городу, мучиться, признаться, пойти на каторгу. Но никто не объяснил, что делать, если не узнал цитату из "Бриллиантовой руки".

Пока всё развивается по той же схеме. Каторгу мне назначили приятели-эмигранты на пятницу: будем смотреть советские комедии вместе, с остановкой после каждой реплики. Я честно попытался.

В "Операции „Ы“" Шурик принялся бить Федю розгами. Мои друзья засмеялись ещё до первого удара: они знали, что сейчас будет. Я спросил, зачем бить Федю.

Они хором: "Надо, Федя, надо! "

Я попросил не останавливать фильм после этой реплики. Хотел узнать, появится ли у Феди адвокат. Адвокат не появился, а Федя встал на путь исправления. Я тоже встал и направился к выходу.

Вдогонку мне крикнули что-то про отряд и бойца.

Теперь, когда меня спрашивают, что мне больше нравится — "Кавказская пшеница" или "Новые приключения Шурика", я смеюсь вместе с ними, хотя ещё не смотрел ни того ни другого.

После Чехова я усвоил: если все смеются, а я не понимаю почему, значит, это русская комедия.

Долгое время я считал, что знаю русский язык. Однажды сказал знакомому, что опаздываю на автобус. Он посмотрел мне в глаза и произнёс:

— Меня терзают смутные сомнения.

Я спросил, какие именно. Он ждал, что я засмеюсь. Я ждал ответа. Автобус не ждал никого. Мы оба остались на остановке: он — с цитатой, я — с сомнениями в его адекватности.

Я думал, что так изучают Библию. Но Библию хотя бы разрешают толковать. Здесь всё гораздо строже. Однажды я сказал: "Наши люди за хлебом на такси не ездят" — и на меня посмотрели так, будто я самовольно дописал одиннадцатую заповедь.

Я купил блокнот и разделил его на три столбца: цитата, фильм, подходящий случай. Первые два мне заполнили за вечер. С третьим было труднее. "Огласите весь список, пожалуйста" требовало списка. Кроме списка Шиндлера и для магазина "Товары со скидкой", других списков я не знал.

"Людк, а Людк! " требовало Люду. Люда была у моего приятеля, но они развелись, и звонить ей ради цитаты казалось жестоким даже такому цинику, как я.

Первый удобный случай представился за ужином. Жена моего русского соседа подала заливную рыбу.

И тут у меня всё совпало:

— Какая гадость эта ваша заливная рыба!

Но почему-то хозяйка обиделась, и мне пришлось сказать "шютка-юмор" и попросить ещё кусочек этой гадости.

К концу вечера я понял, зачем нужны цитаты. Когда говоришь своими словами, тебя могут спросить, что ты имеешь в виду. А здесь почему-то всем сразу всё понятно без споров о мнениях.

Недавно меня попросили произнести тост. Я встал и тоже решил блеснуть цитатой.

— За зло! Благодаря ему всё крутится.

Все замерли.

— Откуда это? — поинтересовался самый любопытный.

— Вуди Аллен. "Разбирая Гарри".

— Не наше.

— Аллен?

— Кино.

— А зло? — спросил я.

Он оглядел присутствующих. Похоже, им было всё равно, за что пить.

— Зло как раз наше. Выпьем!