Про большой палец

Давно это было, в начале восьмидесятых, но вспомнилось…

Мы с братом, навестив мать в Комарово (нет, не в том, что "На недельку, до второго…"), возвращались в Ленинград. Погрузились в местный поезд-подкидыш, состоящий из трёх стареньких вагонов, таких теперь нигде уже нет, откупорили портвейн. До узловой станции, где надо было пересесть в ночной скорый на Ленинград, ещё несколько часов. Лето, ранний вечер, полупустой вагон, портвейн, закуска, неспешный разговор, колёса весело стучат. Лес, поля, мосты через речки (на них колёса стучат по-особенному), провинциальные песчаные перроны… Едем… Хорошо.

Часа через полтора остановились на очередной станции, маленькая такая, даже вокзала нормального нет. Я в окно посмотрел, а там, прямо напротив меня, стоит длинноногая девчонка в лёгком платье, а низкое уже солнце так сзади её освещает, что просто неописуемой красоты картина получается. Платьице короткое, да ещё солнцем просвеченное, а девчонка молоденькая и очень симпатичная: юная нимфа в золотистом ореоле. Вокруг озабоченные тётки с сумками, мужики сельские полупьяные, а она стоит эдак независимо, типа встречает кого-то. На самом-то деле, конечно, просто пришла "к поезду" – нехитрое периферийное развлечение: пассажирские поезда два раза в день ходят, утром и вечером, вечерний поезд – повод для местных аборигенов "выйти в люди", время сбора молодёжи. И тут девчонка глаза на меня подняла. А я, восхищённый, не удержался и… Вот как дальше написать? "Показал ей большой палец? "

Пошловато звучит. Начинаю понимать писателей. Хочешь рассказать про высокие чувства, яркие эмоции и красивые жесты, а слова подводят...

Короче, я показал ей руку, сжатую в кулак, с оттопыренным до предела большим пальцем. Хороша, мол, красотка!

Девчонка чуть отвернулась, делая вид, что ничего не замечает, потом снова на меня посмотрела, потом попыталась нахмуриться, одновременно её веснушчатая физиономия начала расплываться в улыбке и, наконец, глядя на меня, она заулыбалась по-настоящему. Открыто, благодарно и радостно.

Немая картина за окном стала абсолютно совершенной и завершённой: девчонка счастливо улыбалась мне, а на лице её читалось: "Да, это я! Да, вот я какая! Спасибо, что заметил!". Поезд тронулся, брат лукаво подмигнул мне, и мы накатили ещё по полстаканчика.

Счастливые минуты. Мы их не замечаем, лишь иногда, через много лет, понимаем, что это были они. Залитый закатным солнцем жёлтый перрон, гордая свой юной красотой девочка, оставшаяся на нём, весёлое постукивание вагонных колёс и живой брат Колька рядом…

Открытие Олимпийских игр в Москве было назначено на 19 июля 1980 года. В этот день дороги в городе были перекрыты, потому что проходила эстафета олимпийского огня. Некоторые гости, приглашённые на день рождения к Александру Ширвиндту, задерживались. Именинник вышел на балкон и увидел троицу, бегущую по улице в белых майках и трусах, с серебристыми повязками на головах, а один из них высоко держал факел в руке. Присмотревшись внимательнее, Александр узнал Андрея Миронова, Григория Горина и Эльдара Рязанова, которые бежали и с очень серьёзными лицами. Троица бодрой трусцой поднялась на этаж, где жила семья Ширвиндтов, а, когда им открыли дверь, они совершили круг почёта по квартире и застыли в театральной позе. За этим последовала поздравительная речь и торжественное вручение "олимпийских медалей" имениннику. Чуть позже за столом Андрей Миронов произнёс: "Хорошо вышло! Даже милиция не остановила! "

Эту байку студенты ГИТИСа передают новым поколениям из уст в уста. Как-то раз попался будущим актёрам очень неприятный преподаватель. И решили его студенты проучить. Месть придумали оригинальную.

Преподаватель совмещал педагогическую деятельность с игрой в театре. В одном спектакле какого-то русского классика у него была роль с огромным количеством серьёзных философских монологов. В одной из сцен, по задумке режиссёра, герой во время монолога подходил к шкафу, открывал его дверцу и закрывал, продолжая говорить.

Зрители не видели содержимое шкафа. И этим воспользовались студенты. Однажды актёр, читая свой архиглубокий монолог, открыл дверь шкафа, а там чья-то задница! Разумеется, голая.

Опытный препод даже бровью не повёл. Шутка не сыграла. Но студенты были упорные, решили по очереди на каждом спектакле дежурить в шкафу со спущенными штанами. И началось: монолог, шкаф, голая задница.

Прошёл примерно месяц. Но злой препод никак не "раскалывается". Студенты уже приуныли. И вот в один из вечеров идёт пьеса, умный монолог, актёр открывает шкаф, и тут заминка...

Один из "дежурных" по какой-то причине не явился. Через секунду на весь зал раздаётся громовой хохот препода и искренний вопрос:

— А где же [п]опа?!

О реакции зрителей история умалчивает...

История эта произошла с моим товарищем как раз когда он возвращался из дальней командировки.

Стоит он, значит, в авиакассу за билетом. Касса еще закрыта, но вот-вот откроется. А товарищ стоит самым первым, у самого окошечка. И тут подходит гражданин в кепке (как теперь принято говорить — "лицо кавказской национальности") и, оттерев товарища от кассы, нагло кладет на полочку перед кассовым окошком свой паспорт, после чего громко заявляет:

— Пэрвий буду!

Товарищ, ни слова не говоря, берет этот самый паспорт и, размахнувшись, закидывает его в самый конец очереди. Гражданин в кепке, несколько переменившись в лице кавказской национальности, молча уходит за своим паспортом. Поднимает его, отряхивает, возвращается к кассе...

Очередь замирает — всем интересно, как товарища сейчас будут рвать зубами на куски (кинжала при гражданине в кепке обнаружено не было).

Однако из под кепки сверкает ослепительная улыбка, и кавказец втискивается в очередь за спиной товарища, перед следующим за ним, со словами:

— Тогда второй буду!

Навеяло рассказом про красноярский ШМАС (школа младших авиационных специалистов).

Армия для всех разная. Кто-то с автоматом спит, а кто-то его в глаза не видел. Но это совсем не обозначает, что не служил.

Я всегда честно говорю, что за всю службу 3 патрона на присяге выпустил (24 очка кстати выбил) и на этом знакомство со стрелковым оружием закончилось. И собственно служба на втором году службы началась (до этого учились и на подхвате были). И дедовщины не было (как бы это некоторым не нравится).

А серьезное отношение к службе с одной единственной фразы началось.

Вводное занятие по специальности (оператор автоматического пеленгатора).

Ведет командир роты капитан Печковский:

— Ребята, вам не суждено умереть от пули врага...

— Ура!

Пауза.

— На вас ракету не пожалеют. ..

И все... Как завеса упала. Есть ДО и ПОСЛЕ.