Лето. В Суздаль в гостевой дом приехали гости.
Именно эти приезжают сюда с детьми чуть не каждые выходные, как на дачу.
Гуччи бросает других гостей, которые готовят шашлыки на мангале, и несется к этим. Они её гладят, треплют за уши, угощают вкусняшками из Москвы, показывают ей собачий шампунь. Разложив вещи в номере, они собираются на речку Каменку купаться, и зовут с собой Гуччи.
Собака кидается было к калитке, потом спохватывается, возвращается во двор, хватает в зубы березовое полено из кучи возле баньки, и бежит с этим поленом с ними. Это полено через четыре часа она принесет назад.
У Гуччи в Суздале хорошая репутация.
Звонок управляющему:
— Здравтсвуйте! Это администратор ресторана "Графин". У нас на крыльце сидит большая черная собака. Гости говорят, что она ваша. Не могли бы вы её забрать? Потому что мы не можем её пустить...
Управляющий озабоченно отвечает:
— Здравствуйте! Простите, пожалуйста, — это значит снова гости её со двора выпустили. Вы просто скажите ей, чтобы она шла домой, и она уйдет.
Администратор находит другое решение:
— Давайте, я включу громкую связь, высуну руку за дверь, и вы сами ей скажете...
Так и сделали.
Администратор удивленно говорит в трубку: "Она ушла!".
Один гость, проведший день с Гуччи, прислал управляющему отчет...
"Позавтракала пшенной кашей и омлетом в трактире "Литейщика Никуличева", угостилась вкусняшками из "5", схомячила пельмешки в кафе "На Яру", прогулялась до рынка, поела похлебку и сало, искупалась в Каменке, вернулась на рынок за пельмешками, разогнала местных кобелей, прошлась до "Трапезной", где отобедала ухой из трех видов рыбы на первое и котлетками из кабана и лосятины на второе, а на десерт облизала подливу со всех тарелок, после чего запрыгнула в багажник Q5, в котором и доехала до дома. "
***
Гуччи не наслаждается жизнью. Она просто живет.
Сейчас у неё двухмесячный щенок, у которого пока нет имени, и она ни о чем не парится.
В выходные решил посадить на даче несколько декоративных растений. Приехал в пятницу утром в питомник рядом с дачей, походил, но нашёл только парочку деревьев, которые вписываются в мою концепцию "ландшафтного дизайна". Тащу эти два ведра с саженцами на кассу. Женщина — кассир (хотя в тот час она была и консультант и поливальщик
и все остальные в одном лице в питомнике) посмотрела на саженцы, на меня, и немного задумалась. А потом выдаёт: "Мы вам дарим эти растения. "
Я немного офигел: "А сегодня праздник какой-то? Или я стопицотый покупатель? "
— Да нет, просто муж говорил, что Библиотекаря надо как-то отблагодарить, а бутылку как-то неудобно дарить. Вот. Это наш Вам подарок.
— Пояснила ещё более непонятно женщина.
— Ээээм. Очень мило с вашей стороны. Но я так-то совсем не библиотекарь. Я немного из другой сферы.
— Всё еще пытаясь предотвратить несправедливое перераспределение саженцев и уловить логику происходящего отвечаю я.
— Вы наверное меня с кем-то перепутали?
— Да нет, не перепутала. Точно Вы. Машина у вас больно приметная. Это же Вы нашим мальчишкам связки с журналами привезли. Они теперь нормально в изобретательство и конструирование всяких штук погрузились. И в чтение. Спасибо. Берите саженцы — это будет справедливо.
Дальше я картинно хлопнул себя рукой по лбу и рассмеялся. Весной тёща попросила с чердака её дачи выкинуть связки старых журналов: Там и "Техника Молодёжи", и "Моделист-Конструктор", и "Костёр", и "Наука и Жизнь" и ещё куча разного. За много лет разные подписки. Выкидывать было жалко. Но они от протекающей крыши начали плесневеть. Я набил полный багажник первой партией и повёз к себе на дачу — с целью посушить и полистать. Но повреждения были уже сильными на некоторых связках, возни не сопоставимо много с планируемым кайфом. В камин на растопку было жалко. Я подъехал на "пятак" к деревенскому магазину, где кучковались местные дети. Не гопота, а именно нормальные по виду индивиды. Открыл багажник и показал журналы: "Надо? "
После беглого осмотра пацаны неуверенно сказали: "Ну давайте". Я выгрузил пачки. И предложил: "Могу ещё столько же привезти через неделю". Восхищения и бурной радости это конечно не вызвало, но и не отказались. Но когда я через неделю привез вторую партию, пацаны были явно настроены более позитивно и утащили связки с искренней радостью. А я, как оказалось, получил за глаза погоняло "Библиотекарь". И как бонус два саженца в подарок от их родителей.
Начало "девяностых". Сестра закончила инженерно-строительный институт и устроилась работать в крупный строительный трест инженером по ТБ (технике безопасности). Директор треста — заслуженный строитель, герой соц. труда. Сестра в ужасе: ТБ не соблюдают, техника не проверяется, разрешений на эксплуатацию нет. Если что-то
случится — отвечать ей. Тут случайно в выходной день к отцу заехал его приятель, начальник управления госгортехнадзора (устаревшее ныне название) округа. К сестре относился, как к дочери. Спросил, как дела — она и рассказала. Далее: в первый же рабочий день на территорию треста въезжает "Волга". Человек, приехавший сам за рулём (без водителя), вытащил удостоверение, сказал: "Я — из госгортехнадзора.... Так... этот кран я останавливаю... этот - тоже... это оборудование — запрещаю эксплуатацию... "Все в тресте пребывают в полуобморочном состоянии: а как работать? Зовут инспектора на обед. Накрыли стол в директорской столовой, поели. Расслабились. Спрашивают:
— Давно ли работаете в госгортехнадзоре?
— Давно.
— Многих ли там знаете?
— Да почти всех.
— И П-ва знаете? (П-ов был зам. начальника и курировал строительную отрасль, т. е. был недосягаемым небожителем для большинства строителей).
— Знаю, -говорит.
— И у Вас есть на него выходы?
— Есть.
— А какие?
— Очень простые. Он — мой заместитель.
Все окаменели (думали ведь, что приехал инспектор). Сестра, присутствовавшая при беседе, с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться — такая была чудесная немая сцена.
Я был у мамы единственным кровным сыном. Она поздно вышла замуж, и врачи запретили ей рожать. Врачей мама не послушалась, на свой страх и риск дотянула до 6 месяцев и только потом в первый раз появилась в женской консультации.
Я был желанным ребенком: дедушка с бабушкой, папа и даже сводная сестра не чаяли во мне души, а уж мама просто пылинки
сдувала со своего единственного сына!
Мама начинала работать очень рано и перед работой должна была отвозить меня в детский сад "Дубки", расположенный недалеко от Тимирязевской Академии.
Чтобы успеть на работу, мама ездила на первых автобусах и трамваях, которыми, как правило, управляли одни и те же водители. Мы выходили с мамой из трамвая, она доводила меня до калитки детского сада, передавала воспитательнице, бежала к остановке и... ждала следующего трамвая. После нескольких опозданий еë предупредили об увольнении, а так как жили мы, как и все, очень скромно и на одну папину зарплату прожить не могли, то мама, скрепя сердце, придумала решение: выпускать меня одного, трехлетнего малыша, на остановке в надежде, что я сам дойду от трамвая до калитки детского садика.
У нас все получилось с первого раза, хотя эти секунды были для неё самыми длинными и ужасными в жизни.
Она металась по полупустому трамваю, чтобы увидеть, вошел ли я в калитку или еще ползу, замотанный в шубку с шарфиком, валенки и шапку.
Через какое-то время мама вдруг заметила, что трамвай начал отходить от остановки очень медленно и набирать скорость только тогда, когда я скрывался за калиткой садика. Так продолжалось все три года, пока я ходил в детский сад. Мама не могла, да и не пыталась найти объяснение такой странной закономерности. Главное, что её сердце было спокойно за меня Все прояснилось только через несколько лет, когда я начал ходить в школу. Мы с мамой поехали к ней на работу, и вдруг вагоновожатая окликнула меня:
— Привет, малыш! Ты стал такой взрослый! Помнишь, как мы с твоей мамой провожали тебя до садика?..
Прошло много лет, но каждый раз, проезжая мимо остановки "Дубки", я вспоминаю этот маленький эпизод своей жизни и на сердце становится чуточку теплее от доброты этой женщины, которая ежедневно, абсолютно бескорыстно, совершала одно маленькое доброе дело, просто чуточку задерживая целый трамвай ради спокойствия совершенно незнакомого ей человека...
