иностранных разведок, да и для подарков иностранным гостям, приезжающим на экскурсии в имение Л. Н. Толстого — Ясную Поляну). Всё остальное — военное (в том числе ракетное) производство, сколь высокотехнологичное, столь и секретное.

Итак, студенческая группа выпускников-пятикурсников специальности "Ракетостроение" в конце марта собралась отметить успешную сдачу ГОС"ов на природе, на чьей-то даче. С собой девушки не постеснялись пригласить очень импозантного мужчину — куратора группы (профессор, доктор наук, крупный специалист по тематике "Твердотопливных двигателей ракетных установок", к тому же молодой и холостой, всё при нём). Пока замёрзшие девушки любезничали с профессором, ребята пытались разжечь костёр, но всё без толку.

Тогда за работу взялся профессор. Лично отобрал несколько обрезков ржавых водопроводных труб (для организации тяги воздуха и рабочих газов), старую бочку (корпус прототипа), синтетические верёвочки (увязка рабочего тела) и пересохшие за зиму ветки малины (непосредственно рабочее тело). Всё это хитро увязал, "поколдовал" и подпалил. Через несколько минут из самой настоящей ракетной дюзы (той самой бочки) в воздух с гулом бил строго сфокусированный язык пламени высотой в несколько метров. При этом край бочки даже не нагрелся как следует, а стальной шампур, сунутый в пламя, раскалился до бела за пару секунд (к тому же самостоятельно пытался вырваться и улететь!)

Профессор осмотрел мужскую часть группы, посрамлённую за столь короткий срок и спросил: "Поняли?" Ребята покивали. Профессор поинтересовался, кто сумеет представить соответствующий расчёт, со всеми погрешностями. Один сказал, что справится. На что профессор выдал: "Завтра с расчётом ко мне. К Новому году пойдешь на защиту кандидатской".

Нет. Это, ещё не конец истории, а её начало. Профессор повернулся к женской части коллектива: "Ну-с, милые барышни, что поняли?" Тогда самая бойкая выдала: "Глупо было каждый год ездить на дачу с нашими оболтусами. Только мёрзнешь. Даже целоваться как следует не умеют, не то что костёр разжечь. Нужно было сразу профессора приглашать: девять месяцев и ты — в "дамках"!"

вот и старается. Два дня назад она вдруг перестала приходить на работу. Ну, перестала и перестала, чего с волонтерши взять? — может надоело ей, а может бойфрендом обзавелась. Жена к ее исчезновению философски отнеслась... и ошиблась.

Сегодня эта ее "помошница" объявилась, с замотанной рукой, и какой-то ватной [м]лямбой на губе. Жена в а[ут]е, спрашивает:

— Что случилось?!

Та взахлеб:

— Позавчера Салли чуть не умерла, но я ее спасла!

Жена, понятно, от этого еще больше фигеет:

— Какая Салли, сестра что ли твоя?

— Нет, — говорит, — наша Салли, — и на клетку с лабораторной крысой показывает....

Выяснилось, что эта дуреха за те два месяца, что у моей жены проработала, подружилась со всеми ее лабораторными животными. Позавчера же она пришла в лабораторию пораньше, смотрит, а одна из крыс, ну да, та самая Салли, лежит в клетке на боку, и "только хвостиком подергивает... "

— Ну, и че ты сделала тогда? — спросила ее жена.

— Я ее ре... реанимировала, я ей передние лапки двигать стала, у нее хвостик сильнее зашевелился...

— И?!..

— Ну, Салли немножко ожила, а потом опять умерла почти... Я ей тогда искусственное дыхание делать начала...

— Как искусственное дыхание?!

— Из губ в губы...

Не знаю, что вам при такой новости может привидеться, а я вот как-то всю картину крысиными глазами сразу представил. Вот, считай, у тебя твоя крысья душа от тела отделяется, и несешься ты уже по тоннелю с сияющей дыркой в конце, к своему раю, полному сыра и чего там еще крысы любят? — а тут, на тебе! - тоннель гаснет, концерт закончен, а в твою морду, оказывается, вцепилось что-то, размером с бегемота, да еще и дует туда.

Так что, дальнейшее Саллино поведение было, по-моему, вполне объяснимо, и очень даже простительно. Очнувшись, и немедленно ох[рен]ев от увиденного, Салли со всей дури тяпнула лаборантку за губу, а пока та ошалемши была, кинулась из открытой клетки куда подальше от этого дующего в морду кошмара...

Увы, спрятаться Салли негде было, лаборатория все-таки, а не амбар с сеном. Поймала ее лаборантка, и в клетку отнесла, получив за это еще пару добрых укусов в руки...

— Не выгоняйте меня пожалуйста, я больше так не буду, я очень хочу доктором стать! — закончила лаборантка свой рассказ, и захныкала.

— Тебя кто научил вот так лабораторных животных-то реанимировать?! , — въехав, наконец, в историю, спросила ее моя жена.

Лаборантка как будто ждала этого вопроса, сразу просияла, и выдала:

— Нет, животных никто не учил, я в бассейне спасательницей подрабатывала в школе, нам показывали как искусственное дыхание делать, вот я и попробовала!

Ну, дура-дурой, короче. Не знаю, что она в больнице наплела, когда ее от укусов обрабатывали, но к жене в лабораторию с проверкой никто не пришел. А доктор из этой дурехи, может, и нормальный получится, неординарный-то точно. Я, по крайней мере, не слышал, чтобы где-то еще девчонка искусственным дыханием изо рта в рот крысу реанимировала.

И уж если она, двадцатилетняя девчонка, не жалея ни своих губ, ни рук, крысу вот так спасала, думаю, и людей будет в зрелом возрасте лечить по-настоящему.

и соответственно о росте бизнеса, благосостояния страны и каждого китайца.

2. Сначала, первые года три, это были слухи — "партия приняла план: каждый год расстреливать по 1000 чиновников-взяточников".

Ну, раз есть план, так надо исполнять — ловить и стрелять по 3 чиновника коррупционера каждый день, что собственно и делалось.

3.2007 год.

На нашей фабрике в Вэйхае надо было увеличить выделенную мощность электроэнергии, почти в 2 раза. Я знал по Российскому опыту, что это тяжко и очень затратно.

Когда я принёс китайскому чиновнику подношения, чтобы решить этот вопрос, он чуть в обморок не упал. В общем, мощность увеличили за неделю, при этом успели вынуть старый кабель и уложить новый на расстояние около километра.

Чиновник принял от меня ручку Parker, купленную за $100, и при мне сделал запись об этом в специальном журнале.

Во как работала легенда. Сам я не присутствовал на расстрелах, хотя интерес проявлял, на что мне китайские товарищи пояснили, — поглядеть на расстрел пускают только китайцев.

Я не настаивал, поскольку китайцем не был.

2015 год.

Зарплата на нашей китайской фабрике у работников $600 долларов в месяц. В 2003 они же получали $50 долларов в месяц. Как расцвёл Китай за это время говорить лишнее… сами знаете.

Самые новые технологии и всё такое.

2019 год.

Более 120 миллионов китайцев выехало в турпоездку за рубеж. И всего-то показательно расстреляли 10 000 взяточников и вредителей, хотя начинали тайно.

Но каков результат! Поразительный результат.

Кстати, Европа их укоряла за это, дескать, демократия - то сё, на что китайцы им отвечали:

“У вас демократия, а у нас Китай”

Гениально.

Конечно, плохо людей расстреливать… нехорошо, но как эффективно. Гениально то, как они к этому подошли — План!

На 10 лет! По 3-и чиновника-взяточника ежедневно в расход! Каждый день, не взирая на время года и погоду.

Просто по-солдатски — три и каждый день, в течении 10 лет, потому что такой План и это очень важно для всей страны!

О чём думал в то время каждый чиновник догадаться не сложно, хотя, как видно, смельчаки были.

via Valery Ustinov

в пределах видимости лавочке, на которой уже сидел какой-то псих и негромко разговаривал сам с собой.

Я присел рядом с психом. О чем он говорит, я не вслушивался. Впрочем, он не обратил на меня никакого внимания, продолжая свой разговор с воображаемым собеседником. Я достал сигареты и закурил. Почуяв запах дыма, псих тут же повернулся ко мне, и жестами, не прекращая говорить, попросил закурить.

Я протянул сигарету, и в тот момент, когда он повернулся ко мне и склонился над зажигалкой, мне стало стыдно. Я заметил, как с той стороны лица у него блеснула гарнитура.

Понимаете? Я принял за психа человека, говорящего по телефону. Был ли это кто-то из персонала, или посетитель? Непонятно. Рубашка с коротким рукавом, спортивные штаны, да тут все так одеты. Я волей-неволей стал вслушиваться в обрывки разговора.

Вольготно развалившись на лавочке, тупо уставившись в небо, покачивая ногой, он обсуждал с кем-то условия поставки крупной партии какого-то сырья. Судя по терминам, медицинского. Потом говорили про погоду. Про курс доллара и евро. Потом, со смехом — про какую-то сауну и девочек.

А я сидел, слушал, и думал о том, как же сложно нынче стало отличить человека нормального от человека сумасшедшего. И в чем собственно разница.

Потом наконец из дверей корпуса появилась медсестра.

Она повертела головой, увидела нас, погрозила в нашу сторону пальцем, и строго крикнула:

— Смирнов, ты опять?! Смотри, я всё Николай Иванычу расскажу!

Тут сидящий рядом мужчина прервал свой деловой разговор, повернулся ко мне, и сказал негромко.

— Брат, дай пару сигарет, коли не жалко.

Я протянул пачку, он ловко сунул её куда-то в штаны, потом достал из уха своё средство связи, оказавшееся обрезком обыкновенной капельницы, выкинул в урну, и забавно подпрыгивая побежал к дверям корпуса.