Из другого города в гости к нам приехала начинающий врач Марина. Она нам по мужу двоюродная племянница, а также ординатор и почти хирург. Очень увлеченный.

За ужином Марина попросила рассказать ей о некоторых общих родственниках. У мужа семья большая. Его рассказ о родне может никогда не заканчиваться.

Стоит ему дойти до жизненного пути Хосе Аркадио, как уже забываешь подробности про Аурелиано Хосе. Страшно увлекательно, а также неисчерпаемый ресурс для семейных встреч.

Только муж стартовал со своей сагой о Форсайтах, как Марина уточнила: "Был ли у кого-то из них диабет, инфаркты, инсульты и аутоиммунные заболевания? "

Срезала рассказчика на взлете.

В медицине муж полный профан.

В рассказе о семье пропускает кучу важных подробностей: кто чем болел, от чего умер и кашлял ли перед смертью.

С Мариной вообще невозможно рассказать историю гладко, потому что она активный слушатель. Оживляется на словах "диагноз" и "больница", выясняет симптомы и просит вспомнить, какие лекарства были назначены. Была ли язва желудочная или кишечная. А если грипп, то с осложнениями или без.

— Просто дыхание перехватывает, — неосторожно сказал муж, объясняя масштаб каком-то своего культурного потрясения. Ему казалось, он соскочил с медицинской темы.

— А боль за грудиной почувствовали? — воодушевилась Марина.

— А должен был? — удивился муж.

— Ну, когда дыхание перехватывает, возможна боль за грудиной, — пояснила Марина.

— Ишемическая болезнь, очень опасно.

Стало понятно, что впредь нам следует избегать выражений "кровь стынет в жилах", "глаза полезли на лоб", "ноги отваливаются" и "уши завяли". А "сердце ушло в пятки" вообще чревато вызовом скорой помощи.

К концу вечера вооруженная худо-бедным семейным анамнезом Марина с доброжелательной хищностью посмотрела на меня и спросила, а как в моей семье дела с отягощенной медицинской наследственностью.

"Все умирали практически здоровыми! " — малодушно ответила я.

Но знаете, шикарный растет врач.

Всех вылечит. Догонит и вылечит. Достанет до печенок, возьмет за живое, положит на лопатки, зуб даю.

"Где тебя носит, Клэр" (c)

Эту историю рассказал мне друг Сашка. Далее от первого лица.

Когда начался всесоюзный бзик по разооружению, на наши ракетные базы стали пускать америкосов и прочих бывших потенциальных противников. Вот и в нашу ракетную часть под Челябинском (недалеко, километров 400), приехали американские инспекторы, в количестве 3-х штук. Так как

Завели мы кота. Вообще-то, у нас уже была кошечка, а этот к нам на газон с неба свалился: двухмесячный где-то котенок, худой, как велосипед, потому легкий. Он и не покалечился-то, когда летел с пятого этажа, откуда его дурак-хозяин выбросил, оттого что совсем отощавший был. Ну так вот, первое время он просто жил на кухне. Что ни упадет на пол — бросался сразу, потом стал отличать кошачьи миски.

Но любовь к жратве не проходит. Причем, намечаются уже и гурманские наклонности (точнее — гурме). Например, впервые обнаружена мной у кота редкая любовь к семечкам. Не успеешь принести себе мисочку со свежепожаренными семечками, как в ней уже усатая морда хрустит и шелуху прямо в миску выплевывает. Приходится делиться, чтобы все не обслюнявил.

Недавно котейко открыл для себя фисташки. Была бы его воля, он бы и косточки от них разгрызал, да я жалею — чищу ему. Так вот и сидим по вечерам: мы с мужем с семечками, котик перед нами на столике — с ними же. Или мы с пивом и фисташками, он — между бутылок, с очищенными фисташками. А уж если появился толстолобик или анчоусы — туши свет. Ради них он готов и на преступление. Недавно ночью выскреб из-под груза (толстенная энциклопедия) пачку с анчоусами и хищнически надругался над ней, оставив мужу одну рыбешку.

Вот такой вот подкидыш. Черный, усатый, с преступными наклонностями. Но ласковый — до не могу.

Эта история произошла, когда был курсантом военного училища. Однажды зимой мы пошли в караул. Мой сокурсник нес службу на посту. Зимнее утро выдалось скучным снег покрывал его путь на посту и от нечего делать мой товарищ ВЫТОПТАЛ на снегу всем известное слово из 3-х букв. И все бы ничего (такие случаи на том посту зимой — не

Пенсионер. Живу в доме сестры, в Мариуполе. Сестра убежала от войны в Германию. Делать особо нечего. Жена вылизывает палисадник, насадила разных цветочков, удовольствие, короче. Говорит мне — иди хоть траву покоси... Я начинаю ржать, вспоминая случай из студенческого жития. 79 год. Страна тужится выполнить 11ю пятилетку. Хотя точно не