Я, бухой, третьего января в пять утра пошел с собакой гулять. Взял с собой флягу коньяка. Пока бухал — про[втык]ал собаку.

Обегал все дворы, протрезвел, замерз, горло застудил — орал. Пока орал, был послан на х[рен] раз десять проснувшимся народом.

Что делать? А у меня в телефоне — собачье фото в полный рост. Я решил распечатать и развесить по району объявы. Вспомнил, что дома сел картридж, позвонил другу, был сначала послан туда же, но потом договорился, пришел, мы сверстали объяву, распечатали тридцать штук. Я, друг, его жена, его мама и их собака вывалились на улицу, еще поорали, походили по дворам, расклеили объявы на скотч, еще бухнули с горя и пошли к ним завтракать. Пока завтракали, вдруг вспомнили, что в объяве указали не мобилу, а домашний телефон, я ломанулся сначала по району от руки мобилу на листках дописывать, а потом домой...

Прихожу — а этот х[рен] сидит в квартире перед дверью с глазами, как блюдца. Я, оказывается, поводок взял, коньяк взял, а его дома забыл..

Привет всем. Опять история про студентов.

Учился я в свое время в политехе, и был у нас препод (назовем его Сергей Иванович)) который любил повыманивать деньги со студентов, ну, а если со студента взять было нечего, то студент приносил поллитру; ну, и вечерние посиделки с преподом решали все вопросы. Итак, диспозиция: конец зачетной недели

Я знаю много красивых людей. И нет, красивыми их делает не аристократичная родинка над губой, или шикарные длинные ресницы. Красивыми их делают их эмоции. Искренняя улыбка счастья, дорожки слез радости, полное внимания задумчивое лицо на уроке. И когда я вижу их, хочется плакать. То ли от того, что я не могу запечатлеть глазами эти моменты, а фотоаппарат не передаст полной картины, то ли от того, что не могу поделиться этой красотой со всем миром, то ли от того, что мне не верят, когда я говорю во всеуслышанье человеку о его красоте, то ли от того, что не вижу в своём отражении этой красоты. Наверное, поэтому я так хочу рисовать. Ведь только в моём мозгу остаётся этот образ, этот момент. И одна надежда — на память и мастерство художника, когда он создаёт прекрасное. Я так хочу рисовать. Хочу делиться той самой красотой.

Жил-был маленький Гаусс. Ходил он ещё в начальную школу. А учителей уже тогда не хватало, поэтому малышня из начальных классов вполне могла сидеть на одном уроке в одном классе с ребятами из средних. Учитель математики, который был явно не в восторге от таких двойных уроков, самым маленьким дал задание: подсчитать сумму всех чисел от одного до ста. И они на грифельных досках пошли старательно считать. А преподаватель занялся ребятами из среднего класса. К концу урока стал проверять, что же у кого получилось. Результата правильного не было ни у кого. Только у Гаусса не было вычислений и в ответе стояла правильная цифра 5050.

— Кто тебе подсказал, признавайся!

— Никто, это я сам.

Учитель не поверил. Тогда маленький мальчик пояснил ход своих рассуждений. Он сложил 1+100=101. Затем 2+99=101. И так 50 раз. Тогда 101*50=5050. Остальные ученики в жару творческого порыва просто складывали последовательно 1+2+3+4 и так далее. И в их вычисления неизбежно закрадывалась ошибка.

Смотреть нетривиально на поставленные задачи и включать голову могут не все. Лишь некоторые. И вот они как раз и двигают прогресс.