Поехали как-то мы на гастроли. Обычно бывает, что едет только основная труппа, а всякие подсобники, музыканты, осветители и прочий административный персонал из местного цирка, в том числе и так называемые "подсадные". Наверное, ни для кого не секрет, что во время представлений часто бывают на определенных местах якобы зрители, а на самом деле артисты или кто-нибудь из цирковых семей.

Первые выступления, всегда бардак определенный присутствует. Подсадные должны быть местные, меняясь по определенному графику, а репетиций никаких не было, так — немного подыграть должны, поэтому в лицо никого не знаем. При продаже билетов эти места на плане обводятся красной ручкой и билеты туда не продаются. А тут, то ли не обвели, то ли кассирша по запарке билеты туда продала, а может в этом цирке по-другому было — история умалчивает, но продали эти билеты обычным зрителям. По плану там должны сидеть мужчина с мальчиком из семьи воздушных акробатов.

И вот субботнее представление. Обычная семья, папа пошел с детьми в цирк. Пацан шести лет и дочка пятнадцати. Та идти не хотела:

— Чо, я маленькая? — но уговорил, пообещав, что после цирка пойдут еще в популярное кафе. Сели они на места, а те подставные, которые должны были быть — глянули, а-а, все нормально — места заняты, значит сегодня не мы.

Дочка сидит дуется, кругом одна "малышня", стала братца подкалывать и доставать, да так, что отцу пришлось их рассадить, сев посередине.

Заканчивается один из номеров воздушных акробатов на трапеции, на сцену выскочили двое ковёрных (клоунов) и по сценарию один из них идет в ряды, развлекает публику, пристает к детям, а потом берет за руку одного и выводит на сцену. Так получилось, что на нужном месте, после пересадки оказалась эта девчонка. Вполне себе уже оформившаяся, но маленькая и худенькая, коротко стриженная, да и ковёрный особенно не приглядывался. Тянет ее за руку, а та идти не хочет, на отца оглядывается... А тот поощрительно улыбаясь, рукой машет, давай-давай мол, чего стесняешься?

Вывели ее на сцену, пояс и лонжу ковёрные дурачась нацепили. Тут трапецию спустили, на которой акробат с партнершей свой номер закончили. Партнерша ускользнула, а акробат, молодой парень, оплел девчонку сзади и крепко прижавшись, обхватил одной рукой прям по девичьей груди, а другой по низу живота. И стали трапецию поднимать с разгоном по кругу манежа. Под купол, конечно не поднимали, метра два всего над бортиком, но летает она уже по всей окружности.

Понятно — девчонка завизжала, да с такими децибелами, что тот самолет на взлете. Папаня наконец смекнув неладное, выскочил на ковер и побежал по кругу, подпрыгивая и пытаясь ухватиться. Один из ковёрных ловко поставил ему подножку и тот очень смешно растянулся, пропахав лицом по опилкам с краю. Соскочил, ничего не понимает, кинулся на клоуна, а тут другой ему в лицо из кулака конфетти швырнул. Мужик совсем одурел, бросается то на одного, то на другого, но ковёрные парни ловкие, уворачиваются играючи, то из глаз струйкой воды в лицо брызнут, то поджопник несильно поставят, да еще издевательски по-клоунски хохочут, когда мужик в очередной раз падает. И они еще сами поражаются, да как же классно играет! Не зацепил бы только машущими грабками ненароком. А оркестр весело наяривает, прожектора мечутся, публика в восторге впала в неистовство, дети до истерики смехом закатываются...

А девушка постепенно освоилась, может от горячих объятий симпатичного юноши, атлетический рельеф которого (и еще кое что), так обжигающе прижималось сзади, от интимного шепота прямо в ухо, и не важно, что он недовольно шипел:

— Ты чо орешь, дурында? — но испуг как-то прошел, перестала она визжать и стало ей даже нравиться происходящее. Внутри приятно все замирало и появилось прекрасное и восхитительное чувство безостановочного, плавного полета, ведь когда-то серьезно занималась она фигурным катанием и также мелькали лица на рядах. Раскинула она руки, а-ля Роза в объятьях Джека на носу Титаника и от полноты чувств даже замурлыкала эту тему из одноименного фильма. Акробат видя, что вроде все пошло нормально, решил номер все-таки закончить, как планировалось, и когда трапеция почти опустилась, повис вниз головой, держась за трапецию только согнутыми коленями, перехватил ее за руки, чтобы плавно опустить на манеж, но та от поворота вниз головой и неожиданности — судорожно задергалась и одной выскользнувшей рукой, ухватилась в порыве за сценическую рубаху и стащила ее на голову парню, еще и разорвав по шву.

Неловко проехавшись ногами по ковру, сразу соскочила и бросилась в объятия к отцу. Он сразу остановился, прижал ее к груди и словно замер в ступоре. А оркестр туш играет, публика восторженно и безостановочно хлопает, артисты вокруг кланяются...

Сын давно от восторга скачет и орет, показывая пальцем:

— Это мой папка! И сеструха! Это мой папа!

А акробат сразу выскочив за кулисы в порванной рубахе, зло бросил, собравшемуся выходить на арену администратору (конферансье):

— Ох[рен]ели совсем! Чо за кобылу тупую мне подсунули...?

— [м]лядь! — сказал тот громко, сразу смекнув, что дело нечисто, но тут же подумал, а выключил ли он микрофон? Выскочил, к так и стоящим и медленно отходившим от произошедшего отцу с дочкой.

— Приношу свои извинения, накладочка вышла... Прошу пройти на свои места, по окончанию программы вам от администрации цирка будет подарок и... — хотел сказать сюрприз, но что-то его остановило...))

— А сыну скажите, что вы специально для него выступление приготовили... — и так он хорошо и с достоинством это сказал, хоть и негромко, улыбнулся добро, что вся злость отца куда-то пропала и он тоже поклонился уважаемой публике, а дочка даже сделала книксен, вызвав новые аплодисменты и смех.

По окончании администратор лично завел семейство за кулисы. Детей поручил помощнику, чтобы тот устроил экскурсию, а отца завел к себе в кабинет на предмет дегустации коньяка из солнечной Армении, который привез в двадцатилитровом деревянном бочонке с последних гастролей.

Мальчишке показали старого льва по прозвищу Мишка и гималайского медведя названого, как ни странно, Лёвой, с обезьянкой Маруськой поиграл, покормил морковкой и погладил маленького слоненка, даже немного подергав того за большие и мягкие ушки, отчего тот прямо по человечески смеялся и щекотал ему волосы ласковым хоботом в ответ. Еще дядька-фокусник подарил волшебный шарик. А дочку проводили к тому юноше акробату, где они познакомились и весело поржали, обсудив произошедшее и та все-таки выпросила порванную рубаху, чтобы непременно дома зашить и завтра самолично принести до представления.

Вышли они из цирка достаточно поздно, ни в какое кафе уже не пошли (даже никто и не вспомнил). Шли, держались за руки и счастливо молчали, улыбаясь каждый своим мыслям.

Папаня умиротворенно нянчил в организме сто пятьдесят, а может и двести пятьдесят грамм прекрасного напитка, который грел душу и вызывал любовь ко всем на свете. Дочка, в который раз вспоминала разговор и взгляды прекрасного юноши... , и сладко обмирала в предчувствии завтрашней встречи. А сынуля думал: Какой у меня все-таки чудесный папка, да и сестренка... тоже ничего... Как он завтра друзьям все расскажет и те просто помрут от зависти. И вот какой он сегодня по-настоящему счастливый...

Ну, а вы как хотели? Это же цирк! Тут и не такие чудеса случаются, особенно в канун Нового года!