движущийся исключительно по инерции, контейнер. Без двигателей и половины приборов (отключились, поскольку работали от двигателей). Единственное, что работало в самолете — это аварийный ветрогенератор, благодаря которому поддерживалось давление в гидравлической системе. Право, я не знаю, как себя чувствовали 69 обитателей железного ящика, оказавшиеся на такой высоте.

Второй пилот Морис Квинтал, полистав инструкцию, не обнаружил раздела "Что делать, если вырубились все движки, а жить хочется". Поскольку КВС Боб Пирсон в свое время занимался планеризмом а выбора все равно не было — решили планировать до ближайшего аэродрома.

Проблема была в подсчете скорости снижения — работал только спидометр, который показывал падение скорости от начальных 900 км/ч. На конец полета, скажу сразу, упал до 400 км/ч. Альтиметр (показывающий высоту) отключился. С помощью механического резервного прикинули, что снижаются со скоростью 1, 5 км на 19 км полета.

Квинтал сказал, что знает хорошее заведение с блэк-джеком и шлюхами старую авиабазу неподалеку (примерно 8000 метров вниз и чуть вбок). База называлась Гимли. Квинтал когда-то дембельнулся с этой базы и уговорил командира свернуть к местам боевой славы. Но в тот день у фортуны было игривое настроение.

На поле бывшей авиабазы организация "Виннипег Спортс Кар Клаб" устроила в честь субботы тусовку, с гонками на той самой ВВП. Сама полоса для этих целей использовалась регулярно, в центре даже был разделительный барьер, позволяющий проводить параллельные гонки. По краям полосы народ пил пиво, жарил мясо и всячески наслаждался жизнью, даже не предполагая какой супрайз может свалиться на их головы. В принципе, Пирсон мог в одиночку выпилить весь данный "клаб" из списка существующих организаций.

Не знаю насколько нескучно было в салоне в процессе снижения, но вот дальше началась истинная веселуха. Во первых нужно было выпустить шасси. С этой целью самолет встряхнули. Шасси выпали. Две задние стойки даже встали на замок. Пассажиры, думаю, начали о чем-то догадываться. Появились первые кирпичи.

Для посадки Боб Пирсон использовал (как я понимаю, единственный раз в мировой истории) в процессе посадки большого авиалайнера прием из арсенала планеристов. Называется он "скольжение на крыло", он же "sideslip". Эта милая процедура выглядит так: самолет ставится "на крыло" и у пассажиров есть выбор: смотреть в нижний иллюминатор на землю, в верхний на небо, но при этом продолжать срать кирпичами. Нос самолета, кстати, уводится в сторону от курса. Скорость, соответственно, падает до нужной. Состояние пассажиров "от щастья, что они это испытали" не передается описанию.

Уверен, что не меньше кирпичей появилось на аэродроме имени товарища Гимли, когда они увидели аэробус, направляющийся к ним, положение крыльев которого не предвещало, что садиться вообще входит в его планы. Но, в последний момент самолет выровнялся и опустился на полосу. Передняя стойка подломилась и он весело начал приближаться к тусовке автолюбителей. Надо сказать, что в момент посадки скорость была 320 км/ч, так что субботние гонки однозначно выиграл экипаж Пирсон-Квинтал.

Под спецэффекты в виде дымящихся и лопающихся колес, и шлейфа искр из-под гондолы самолет направился к автолюбителям. Чтобы они лучше могли рассмотреть посадку во всех деталях, он подъехал поближе. Как пишут, остановился в 30 метрах от группы встречающих.

Далее все получилось просто и буднично: скинули надувные трапы, выгнали пассажиров наружу, чтобы проветрить салон. Начавшийся пожар потушили автолюбители обычными автомобильными огнетушителями.

Причиной нескольких легких травм, полученных пассажирами, была не посадка. А поспешная высадка из заднего аварийного выхода. Хвост был слишком высоко и при скатывании по трапу банально не хватило высоты.

Квинтал в 1989 года сдал экзамен на КВС и летал на многих самолетах, как уверяют, и на борту №604 тоже. Пирсон в 1993 вышел на пенсию.

Ремонт самолета сделали на аэродроме Гимли за 2 дня. И он своим ходом улетел на базу, где полный ремонт обошелся в 1 млн долларов. Вскоре он вернулся в строй и использовался до января 2008 года.

(c) dwarfdoc (livejournal)

кто общается с животным как с личностью, тот точнее распознаёт чужие эмоции и лучше понимает людей.

У этой привычки есть научное название — антропоморфизм.

Так называют ситуацию, когда мозг сам, без твоего участия, наделяет животное человеческими качествами: характером, настроением, намерениями. Важный момент: это не детскость и не странность.

Это знак, что социальные зоны мозга у тебя работают активно и развиты лучше, чем у среднего человека.

С питомцами регулярно разговаривают 67% людей. и большинство из них считают, что это странно. Но томография показывает другое: во время такого разговора у человека включаются зоны эмпатии и привязанности. Это те же участки, которые работают, когда ты общаешься с близкими. Мозг не видит разницы. Для него разговор с котом — такой же полноценный социальный контакт.

Теперь о том, что происходит в теле.

Во время каждого такого разговора выделяется окситоцин — гормон близости и доверия. В это же время снижается кортизол. Это гормон стресса: он подрывает иммунитет и не даёт нервной системе расслабиться. Уже через несколько минут общения с животным давление падает в среднем на 10 единиц. И это не красивое сравнение, а чистая физиология.

Что с этим делать? Всё просто: не сдерживай этот порыв.

Поговорил с котом — хорошо.

Рассказал собаке, почему пришёл поздно — вообще отлично. Такие короткие разговоры успокаивают нервную систему быстрее, чем медитация. Не нужны ни приложения, ни таймер, ни какие-то усилия. Просто разреши себе делать то, что ты и так делаешь каждый день.

Большинство слов питомец не понимает. Зато твой мозг понимает сам контакт и воспринимает его как настоящую близость. Подумай, сколько стресса ты уже выплеснул в эти разговоры, даже не догадываясь, что это была самая честная терапия. Что поменяется, если ты перестанешь этого стесняться?