Вышли с собакой на прогулку в предрассветный час. На улице — густой туман. Собака на пятиметровом поводке, уже через три метра скрылась из виду. То ли от недосыпа, то ли от промозглого раннего воздуха, я так лениво позвала, голосом отчаянным и тоскливым:

— Лооошааааадка!

Ну, кто, думаю, меня в такую рань услышит? А собака же на любой зов прибежит.

Вдруг слышу совсем рядом ржач. Из тумана выходит… Нет, не лошадка. Другой собачник. Смеясь, говорит:

— Ой, ты же совсем не ёжик.

— Не ёжик, — говорю я, — просто у меня характер колючий.

Посмеялись, разошлись.

Доброе утро — оно начинается с улыбки.

Выводила сегодня утром собаку Хэви, и зашли с ним в "Бристоль" за водой. Другого магазина у нас поблизости нет.

Передо мной стоит девушка. Красивая, как положено: худая, с губами и в стразах. Покупает бутылку вина. И вдруг говорит продавцу:

— Собрание.

Продавец направляется к ящику с сигаретами, спрашивает:

— Какое?

Сестренка моя ранним утром собирается на учебу, я полуспя-полубодрствуя, созерцаю ее сборы. Спать хочется жутко, и спросонья она никак не может найти нужную вещь на полке с бельем. "Где же трусы?" — приговаривает она. "Нету... Неужели нету? А, ладно, не в трусах счастье".

Я (с кровати, сонным голосом): "А где же еще???"

Смеялись долго.

На кухне мрачный муж слушал новости.

— Йоу! Христос воскресе, а яйца не крашены!

— И ты туда же, — буркнул муж.

— Не ворчи. Хороший же праздник. Воскрес ведь, не умер. Тем более что и человек хороший. Почаще бы так.

— Ну не знаю, хороший, не хороший...

— Конечно, хороший! Считай, первый интеллигент.

— Первый интеллигент, — наставительно сказал муж, — был Пилат. Вспомни, как он колебался, делать гадость или нет.