все к чертовой матери, обматывает колючей проволокой в сорок рядов, распределяет сектора обстрела орудий и пулеметов. Получившуюся оборону можно прорвать лишь при пятикратном (как минимум) численном превосходстве и только после многочасовых бомбардировок. Преимущества: Враг сможет пройти лишь одним способом — превратив компьютер в выжженную пустыню. Недостатки: Солдат надо кормить, а минные поля и окопы затрудняют перемещение гражданских, так что от ресурсов системы не остается почти ничего.

Avast

Артиллерийская батарея. Эффективна против лобовой атаки — врага, наступающего на нее с фронта, способна перемолоть практически в любых количествах, почти без потерь для себя. Однако для ударов c фланга и, тем более, против заброшенных в тыл диверсантов, весьма уязвима.

Разумеется, после того, как орудия будут развернуты в нужном направлении, перемалываются и диверсанты, но на это требуется время.

Преимущества: Артиллеристы кормят себя сами. Не спрашивайте, как — не знаю. Но система остается почти незатронутой. Недостатки: Низкая оперативность.

NOD32

Кавалерийский эскадрон. Оборону держать не обучен вовсе, при виде врага тут же бросается на него в атаку. Пытается взять нахрапом, обычно

— психической атакой с шашками наголо. Если это не удается с первого раза, рассеивается по оврагам, уходит в партизаны и ждет подходящего момента чтобы повторить процедуру. Преимущества: Лучшая оборона — это нападение, так что подобная тактика срабатывает всегда, пусть и не с первого раза. Недостатки: Иногда приходится ждать очень долго. У местных красоток уже рождаются первые детки, похожие на солдат неприятеля, а эскадрон все еще партизанит по лесам и пускает под откос вражеские поезда с женскими подвязками.

AVG.

Батальон фольксштурма. Вооружён до зубов, но пользоваться оружием не умеет совершенно, периодически стреляя по своим и взрывая снаряды в глубоком тылу, нанося ущерб мирному населению. При появлении противника на горизонте начинает судорожно строиться в стройные колонны, не успевает, плюёт на всё и лупит по наползающим танкам из берданки, обычно без особого толку. Преимущества: фольксштурмовцы обходятся подножным кормом, так что ресурсы системы практически не страдают. Недостатки: беспорядочная пальба и куча вирусов на диске, постоянно — хоть, правда, и безуспешно — пытающихся запуститься и нагадить.

Panda.

Женский батальон, составленный из институток. При малейшем шорохе начинает истошно визжать и палить в небо. При серьёзной атаке теряет сознание. Преимущества: не заметен. Недостатки: эффект тоже не заметен.

McAfee.

Танковая бригада. Рычат моторы, пахнет смазкой, чумазые танкисты хватают пробегающих мимо девушек за ягодные места и где-то за лесом идёт пальба.

Враг внутрь проникнуть не может хотя бы просто от страха. Преимущества: надёжность. Недостатки: танковая смазка нынче очень дорога, не говоря уже о снарядах.

Нортон.

Вражеская оккупационная армия. Офицеры бесплатно пьют шнапс в роскошных ресторанах на правах победителя, а солдаты бегают по дворам и реквизируют съестное. Другой-то враг в страну, конечно, уже не пролезет, это да. Но и жизнь в условиях оккупации, знаете ли, тоже не сахар.

Преимущества: граница на замке. Намертво.

Недостаток: враг уже внутри.

них родственники всегда шли.

Есть у меня один сосед по даче. Его участок далеко от моего, но общаемся достаточно. Он очень противный. Ему только-только стукнуло прошлым летом 40, а выглядел на все 50. Очень скверный характер, считает, ему все должны. Для простоты буду называть его Васильевым. Васильев думает, что за те несчастные копейки налогов, что он отдаёт бюджету, каждый врач, гаишник и учитель обязан облизывать его нижние полушария.

Естественно, все представители этих ремёсел ниже него по жизненному статусу. Когда мы с ним однажды вместе шли с вёдрами к скважине, у нас выдался короткий, но примечательный разговор. Васильев похвастался тем, как пару лет назад засудил одного врача реанимации, когда тот откачал его при остановке сердца.

Во время непрямого массажа сердца повредились рёбра и усугубилась невралгия, которой Васильев страдал уже десятилетие как. Врача отстранили, а затем уволили по статье с записью в личное. Васильев поднапрягся и ещё отсудил у него энное количество денег. Я ещё удивился: на моей практике ни разу не увольняли реаниматологов. А тем более их не удавалось засудить. Ни один главврач не допустит такого, больницы держатся за свой персонал крепко. И как можно судить человека, который тебе жизнь вообще-то спасал?

Васильев довольно погладил хлипенький ус и недвусмысленно обозначил свои связи в нужных местах с нужными людьми. Пациенты нередко идиоты, но чтоб такие — впервые видел. Спрашиваю его, а как же врачу надо было поступить тогда, не спасать тебя что ли?

— А мне всё равно, как бы он поступил — заржал сосед.

— Если бы я умер, то мне уже всё равно было бы, а так всё что смог с него поиметь — всё выдоил. И мог он меня спасти без ломания рёбер или не мог, это не моё вообще дело.

— А в чём тогда твоё дело?

— В том, что я смог у этих иждивенцев вернуть из своих налогов.

Дальше я молча нёс вёдра и много думал.

У врачей не принято распространяться о профессии. Потому что сразу же ты перестаёшь быть для окружающих человеком, и интересен им лишь как личный доктор. В любом случае, поверьте на слово, из чистосердечных признаний "я врач", ничего хорошего не выходит. НИ-КО-ГДА.

И вот какая-то нечистая душа заприметила у меня огромный чемодан "аптечки" и соседи сделали выводы. Теперь каждый приезд на дачу меня встречала толпа, чтобы одолжить лекарств и проконсультироваться. Я хирург, как я вас буду консультировать, дурни?!

Но вслух, конечно, отрицал всякие свои связи с врачебным делом. А потом как-то работы навалилось со всеми нововведениями. Зимой, весной и летом на даче не появлялся. Когда в сентябре приехал, надеялся, что забыли про соседа с кучей бесплатных лекарств.

Ан нет — только калитку отпирать начал, бежит с дальнего конца участков соседка. Нехорошо как-то бежит. Точно что-то случилось, за километр видно, что не лопата понадобилась. Ещё тридцать метров не добежала до моего забора и кричит:

— У Васильева приступ! – я даже ключи крепче сжал.

— Какой приступ? – соседка запыхалась совсем, но на последнем издыхании выдаёт: "сердце".

— В скорую звонили, они едут уже. Иди скорее помоги, ты врач же, ему плохо, он лежит совсем никакой. – Я её слушаю и понимаю, что скорая не успеет. Ближайшая подстанция почти в тридцати километрах отсюда. Ну совсем никак не доедет. И скорая это знает. Они не пошлют машину так далеко, когда недавно дожди сильные прошли. Многие сейчас по ментовским вызовам на дорожные аварии выезжают.

— Какой Васильев? – спрашиваю.

— Из зелёного трёхэтажного, на выезде почти участок.

— Не знаю оттуда никого.

— Ну какая разница, пошли быстрее. Бери чемодан свой, а то ещё неизвестно, когда врачи приедут, а он уже минут десять лежит весь белый.

— А я-то что? Я не врач, как я ему помогу?

— Как не врач? А всем посёлком к тебе за лекарствами ходим, ты всё знаешь всегда. Пошли быстрее!

— И что, что знаю. Ну дам я ему таблетку какую-нибудь, а ему хуже станет. Я права не имею.

Соседка как рыба молчит, глазами хлопает, рот открывает.

— Я не пойду никуда и лечить его не буду. Тут не больница.

— Открыл калитку и пошёл в дом. Соседка у забора с минуту постояла, а потом убежала назад.

Васильев умер. За ним приехали через два часа и констатировали. Мог бы, конечно, его тогда спасти. Но пока в интернете есть хоть какая-то анонимность, с чистой совестью признаю, что не жалею. Пока такие мрази, как он, пытаются засудить врачей, спасающих жизни, люди будут умирать. Так пусть лучше умирают такие как он.