Стоило это тогда сущие копейки, но занятия проходили ежедневно 6 дней в неделю.

Соответственно, жить надо было постоянно в Луганске. Родственники? Была тетка, но отношения у моего отца с его сестрой в то время уже испортились и жить мне пришлось в доме их родителей, в частном секторе, хотя и недалеко от центра (сейчас там проходит эстакада до Ж/Д вокзала).

Дом был большой — 4 комнаты, кухонька, коридор и прихожая. Как я там убирался — расскажу как-нибудь отдельно. А вот как я первые ночи привыкал к этому дому — вот это история.

Дом был старый. Дореволюционной постройки, мергельный (из больших кусков мела), крытый черепицей. Внутри — дубовый пол и мебель мореного дуба. Он видел не одно поколение нашей семьи, а семья была интеллигентной и потому в доме находилось ко всему прочему 3 (три, Карл!) фортепиано (пианино). Одно разбитое, а два рабочих, настроенных. Отец и дед играли на них в свое время. Дед — великолепно. Отец — средненько. Я же, проучившись два года в музыкальной школе, заработал полную неприязнь к этому инструменту. До сих пор любимый день недели — среда, поскольку в этот день мне не надо было ехать в музыкальную школу через половину района. Кроме наличия в доме двух указанных инструментов, было еще одно важное обстоятельство — метрах в 100 ниже от дома проходила трамвайная линия. Трамваи ходили до часу ночи, их почти не было слышно — когда-никогда только еле слышно звякнет вагоновожатый на перебегающего дорогу прохожего. Только тогда звяканье немного проникало через двойные рамы и деревянные ставни, которые приходилось почти все время закрывать, ибо улица была сразу за окном и проходящие у окна прохожие могли созерцать меня как рыбку в аквариуме.

Все это поначалу меня нервировало. Прохожие под окнами, старинная мебель, стучащие часы, которые были единственным источником времени, когда не работало радио. Рос я вместе с братом в одной комнате, т. е. к одиночеству был непривыкший. А тут — огромный домина, я сам... Естественно, было жутковато с непривычки...

И вот представьте себе — около полуночи. В темноте тикают старые часы на стене. 16-летний пацаненок в огромном доме один пытается уснуть, отгоняя кошмары... Время от времени потрескивают доски старого пола, навевая мысли о подкрадывающихся мертвецах...

И тут — замогильный стон. Негромкий и оттго еще страшнее...

Честно говоря, я именно тогда впервые узнал, что значит — волосы дыбом.

Каждый волосок на моем пубертанном теле поднялся стоймя. Кое-как я включил свет в спальной, где занимал одну из двух кроватей (такие, знаете, старые с шариками на столбиках). Благо руку только вверх поднять надо было, вставать не надо. Встал, зажег свет в остальных комнатах — никого. Сижу на кровати, трясусь. Проходит где-то с полчаса — и опять: — А-ааххххххх!

Звуки доносились из двух больших комнат, где стояли инструменты. Такой стон повторялся еще несколько раз, потом прекратился. В ту ночь я так и не смог спать. На следующий день пришел пораньше домой, еще засветло. Радио включать не стал. Телевизора у меня не было — дед брал "окно в мир" в прокате и после его смерти нам пришлось вернуть. Сидел в тишине около получаса. И снова услышал этот стон. Но при этом я еще и ощутил ногой как пол еле заметно дернулся.

Короче, что оказалось? А это пол вздрагивал от проходящих мимо трамваев! Дрожь передавалась на ножки инструментов, а оттуда — на натянутые струны, которые и "вздыхали" каждый раз...

Где-то через неделю я привык, а потом было даже прикольно — типа трамваи мне привет передавали. И уже если я слышал "вздох" струн сквозь сон, то улыбался (становилось не так одиноко) и переворачивался на другой бок. )) Но того смертельного ужаса, что я испытал в первый раз не забуду никогда!

Рога. Задача была держать "до последней капли крови" единственную дорогу, которой могли воспользоваться немецкие танки. Танки остановить и умереть — благодать!

Роту пригнали на место, отгрузили чуть не целую "полуторку" противотанковых гранат, сказали, что танков завтра наверное придет много и уехали. Жить им оставалось меньше суток. НИКАКИХ других противотанковых средств не обеспечили.

Командир осмотрел местность и приказал:

— Стыдно, люди к нам в гости из Германии едут, а у нас дорога такая разбитая.

"Свихнулся наверно от страха" — подумали многие.

Командир продолжил:

— Всем вытряхнуть все из вещмешков и за мной.

Рота пошла к ближайшему от дороги холму шлака, с какой-то металургической фабрики неподалеку. Командир заставил набирать в мешки шлак и нести к насыпи. На саму дорогу шлак сыпался неравномерно, побольше там где дорога в горочку идет.

— Чтоб им нескользко было — бубнил командир. Шлакозасып продолжался очень долго, все мешки были изорваны в лохмотья, лопатки сточились до черенков. Засыпали чуть не два километра дороги. Народ злой и усталый, теперь ведь еще и окапываться полночи. Утром с шлакогор подали сигнал: "Вижу танки".

Сжимая свои почти бесполезные гранаты, солдаты знали, что жизнь закончилась. Наконец танки начали заходить на "благоустроенную" дорогу.

Третий танк колонны потерял гусеницу первым, а через минуту эта эпидемия охватила остальные машины, числом восемь. Стоячий танк, если его не злить, штука не опасная. Не совсем поняв, вас ис дас, немцы угробили и танк-эвакуатор. Пехота у немцев не дурная, вперед без танков не пойдет — затор. Нашим на них "За Сталина" нарываться, тоже нет резона.

Командир, формально выполнивший боевое задание — остановить танки, посылает гонца найти хоть какое начальство и передать "Задача выполнена. Потерь нет"

Гонец принес хорошую новость: Ночью можете уходить, сзади есть оборона. Будет возможность, накроем потом артиллерией.

Секрет командира в его образовании техника по холодной обработке металлов. Никельшлаки — отходы металлургии, страшный абразив, лишь немного уступающий корунду и оксиду алюминия. Никакие пальцы гусениц не выдержат издевательства такой дрянью, и что приятно — гусеница приходит в негодность целиком, забирая с собой большую часть всего привода.

и появилась проблема. Такое оборудование содержит ртуть (а, заодно, много чего ценного из таблицы Д. И. Менделеева), а значит выкидывать их на обычную мусорную свалку нельзя.

Со всем НЕ пониманием глубины своих проблем, иду в ближайший магазин, в котором продают такие лампочки (уже годы энергосберегающие лампочки — их основной товар) и интересуюсь "Куда можно сдать вышедшие из строя энергосберегающие лампы".

Посмотрев на меня и скорчив кислую физиономию их директор сказал: "Мы точно не берём. А чего Вы "бегаете"? Вам же ещё и платить за утилизацию придётся! Вам это нужно? "Он на меня смотрел с благоговейным ужасом и тут я понял, что я был ПЕРВЫМ в его жизни клиентом, кто готов приложить усилия чтобы нормально утилизировать эти лампы и ДАЖЕ (о ужас!) заплатить за экологию родного города.

Решение современное (с осознанием идиотизма). Единственное, которое я нашёл к данному моменту! Нужно от Тулы проехать примерно 160 (СТО ШЕСТЬДЕСЯТ!) км. по направлению на север. В Москве, рядом с МКАД находится магазин ИКЕЯ. Это САМОЕ близкое от Тулы место, где принимают отслужившие энергосберегающие лампочки.

души!

А потом за сигареты — все четверо сотрудников, в том числе и ваш покорный слуга, были заядлыми курильщиками.

Возлияние продолжалось довольно долго, еда никак не кончалась, а вот "никотиновое зелье" как-то быстро закончилось.

Тогда один из мужиков постелил на пол развёрнутую газету и высыпал на неё весь мусор, среди которого, как вы догадались, было немало окурков, именуемых в народе "бычками".

Мои коллеги стали выбирать те, которые побольше, и с наслаждением затягиваться.

А я, глядя на эту антисанитарную процедуру, возьми и предложи: "Давайте все вместе бросим курить! "

Коллеги по-пьяни тут же меня поддержали, но кто-то сказал: "Ну а если всё-таки захочется курнуть, что делать? "

Мгновенно отвечаю: "Пусть он приносит бутылку коньяка и продолжает курить на здоровье! "

Через день-другой поочерёдно коллеги стали приходить с армянским! Не выдержали бойцы!

Ну а я, выпив вместе с ними ТРИ бутылки коньячка, так и остался "брошенным" и с тех пор совершенно отказался от курения.

Вот так.

Спасибо за внимание.

С уважением, инженер-пенсионер из древнего Смоленска

Вячеслав Дмитриевич Шеверев